 “Ваше мировоззрение мгновенно изменится."

Салим Исмаил, основатель и исполнительный директор Университета Сингулярности и автор бестселлера “Экспоненциальные организации”

Цена завтрашнего дня

Почему дефляция – ключ к изобильному будущему

ДЖЕФФ БУТ

Рецензии для книги “Цена завтрашнего дня”

￼Rectangle Rectangle

"На этот раз все иначе? Большинство экономистов отвечают "нет" – ранее мы уже адаптировались ко многим технологическим революциям. Джефф Бут, напротив, заявляет "да". Так начинается путешествие идей, где автор отправляет читателя в захватывающий тур, аргументируя свою точку зрения и раскрывая откровения из своих личных бесед с лидерами технологической индустрии.

Чтобы использовать возможности технологий во благо, нам нужно понять, как эти технологии связаны с человечеством. В развернутом анализе, который опирается на экономику, науку, инновации, политику, психологию, социологию и бизнес, Бут предлагает интригующий тезис, основанный на дефляционном воздействии технологического прогресса в сочетании со все более доступным кредитом. Верный своей хватке предпринимателя – не только мыслитель, но и деятель, – он завершает свое повествование призывом к действию. Лидеры бизнеса, предприниматели, политики и молодежь, стремящиеся к светлому будущему, должны прочитать эту книгу."

– АДЖАЙ АГРАВАЛ, профессор Университета Торонто и основатель Creative Destruction Lab

"Как человек, понимающий экспоненциальную скорость развития технологий, Джефф Бут обладает уникальной способностью соединять точки, превращая их во что-то масштабное. Эту книгу следует прочитать каждому. Немногие книги предлагают более сжатый, провокационный и поучительный взгляд на мир, который окружает нас сегодня, и на то, каким он может стать завтра. Ваше мировоззрение мгновенно изменится."

– САЛИМ ИСМАИЛ, основатель и исполнительный директор Университета Сингулярности и автор бестселлера “Экспоненциальные организации”

Посвящается необыкновенным людям, которые изменили мою жизнь к лучшему

Предисловие переводчика, нарратора и редактора

С вами проекты 21 идея, Биткорн и 21 миллион, и мы рады поделиться с вами нашим переводом книги Джеффа Бута “Цена завтрашнего дня”.

В развернутом анализе, который опирается на экономику, науку, инновации, политику, психологию, социологию и бизнес, Бут предлагает интригующий тезис, основанный на дефляционном воздействии технологического прогресса в сочетании с все более доступным кредитом.

Это – не книга о Биткоине. Это – книга о важнейших факторах, влияющих на современный мир, о причинах их возникновения, возможных сценариях дальнейшего развития событий и шагах, которые вы можете предпринять, чтобы оказаться в лучшем положении, чем те, кто не читал или не слушал эту книгу.

Сегодня мы отправляемся в путешествие, в котором присмотримся к миру, где экономика, технологии и социальные составляющие тесно сплетены, и успех требует понимания влияния всех трех факторов на окружающий мир.

Вперед к знаниям!

￼Rectangle Rectangle

Процесс перевода и озвучивания книги затянулся почти на три года. Проект остаётся некоммерческим, и в силу отсутствия финансирования занял у нас гораздо больше времени, чем планировалось. Когда мы работали над девятой главой книги, вышел коммерческий перевод книги, и она сейчас продаётся на просторах СНГ. Тем не менее, мы решили довести дело до конца и предоставить свою версию. Во-первых, мы убеждены, что знания должны распространяться свободно, и прятать их за пэйволлами – кощунство. Во-вторых, мы считаем, что наш перевод лучше, но это решать вам.

Если наша работа принесла вам пользу, отправьте пару сатоши в поддержку нашей инициативы: https://21ideas.org/contribute/

Поддержать автора можно, перейдя по этой ссылке: https://www.jeffbooth.ca/

Особая благодарность Сергею Орлову за поддержку нашей инициативы

ПРЕДИСЛОВИЕ

Мы живем в удивительное время, когда глобальное процветание вполне достижимо. Возможно, не в том виде, в котором мы себе его представляем сегодня, но, тем не менее, глобальное процветание. Темпы технологического развития превосходят нашу способность к их осмыслению.. В эру, когда мир движется с ошеломляющей скоростью, мы вынуждены непрерывно двигаться вперед. Мы не можем позволить себе цепляться за системы и делать вид, что они работают, потому что они работали до появления технологий. Продолжая идти по протоптанному пути без существенных изменений в нашем восприятии экономики и подходе к ее построению, мы можем прийти лишь к хаосу. На этом пути цена завтрашнего дня грозит взлететь как никогда высоко. В это необычное время неразумно полагать, что то, что будет работать в будущем, должно непременно основываться на том, что работало в прошлом.

Кто я такой, чтобы такое заявлять? Я – обладатель несправедливого преимущества, который хочет использовать его в благих целях. С рождения меня сопровождала невероятная удача. Я родился в Канаде, стране, которая постоянно занимает высокие места в мировых рейтингах лучших мест для жизни. У меня были удивительные родители, которые любили и поддерживали меня и моих братьев; родители, которые учили нас различать добро и зло и постоянно дополняли и углубляли наши знания, участвуя в интенсивных дебатах. Это воспитание позволило мне видеть мир совершенно иначе, совсем не так, как его видят многие другие. Основываясь на этом я и строил свои знания. Это не значит, что я не сталкивался с трудностями – мы не росли богатыми, и я пережил огромные утраты; такие, когда кажется, что все исчезает в мгновение ока. Но мое воспитание вызвало глубокое желание учиться у каждого из окружающих; это помогло мне увидеть мир глазами других.

С молодости я всегда был любознателен. Меня всегда интересовало, как работает мир и почему он работает именно так, и я никогда не боялся задавать сложные или кажущиеся на первый взгляд безумными вопросы. Даже несмотря на все отвлекающие факторы современной жизни, я все равно нахожу время, чтобы прочитать около пятидесяти книг в год. Это любопытство в сочетании с желанием сделать мир лучше, стало отправной точкой невероятного путешествия в мире предпринимательства. Путешествия, которые позволили мне сотрудничать с некоторыми из лучших технологических компаний в мире и работать в их стенах . Приключение, которое также позволило мне завести друзей и черпать знания в самых разных странах мира.

Как недавно за завтраком сказал мне мой друг, Туан Фам, технический директор Uber, "Я твердо убежден, что в отличие от возможностей, таланты равномерно распределены по всему миру." Я полностью с ним согласен. Если наш успех в жизни зависит от того, что и как мы изучаем, а также от людей и окружающей нас среды – и я верю в это, – то у меня было определенное преимущество, которого лишены многие, даже в развитых странах.

Я находился в центре технологических изменений в течение примерно двадцати лет. В 1999 году мы с моим другом Робом Бэнксом основали компанию BuildDirect. Это была технологическая компания, которая пыталась упростить строительную индустрию. Внедрение изменений в отрасль, обычно не славящуюся инновациями и прозрачностью, было полно уроков, взлетов и падений: от идеи до более чем $500 млн долларов рыночной капитализации и ежегодного удвоения объемов продаж, до стремления создать что-то ещё более масштабное (и, в конечном итоге, провала). Двадцать лет у руля технологической компании, пережившей крах доткомов, финансовый кризис 2008 года и многочисленные волны технологических изменений, дали мне уникальное представление о безустанно меняющемся мире вокруг нас. Внешние вызовы построения бизнеса в быстро меняющиеся времена нередко заставляли волосы становиться дыбом. Тем не менее, они оказались тривиальны по сравнению со многими вещами, которые я узнал о себе в ходе этого приключения.

Каждый из основателей и лидеров в сфере технологий, с кем мне довелось провести время, намерены использовать технологии, чтобы изменить мир к лучшему. Я считаю, что эта черта присуща большинству предпринимателей в области технологий. Помимо того, чтобы развивать свой бизнес и достигать успехов, они решительно нацелены на улучшение мира. Они, как и все мы, совершают ошибки, но всех их объединяет искреннее желание помочь.

Чаще всего искра предпринимательства рождается из видения того, как мир мог бы работать по сравнению с его текущим положением. Другими словами, в основе возможности улучшить что-то лежит осознание недостатков или неэффективности существующих систем. Это зачастую приводит к взлетам и падениям предпринимательской деятельности, поскольку даже верные идеи сталкиваются с сопротивлением изменениям. Многие великие предприниматели, ученые и исторические лидеры сталкивались с насмешками, но не останавливались, движимые видением необходимых изменений. Это непреодолимое желание должно было быть удовлетворено.

В свою очередь, они создают свою собственную реальность, а вместе с ней и нашу. Правда в том, что эта сила есть в каждом из нас. Восприятие каждым собственной реальности и самооценка, к которой мы приходим, определяют множество наших действий. Этот выбор усложняется, и иногда мы не осознаем или забываем, что контролируем свои мысли и управляем своим временем. У всех нас есть выбор, как и с кем проводить свое время; это одно из самых важных решений, которые вы можете принять.

Сегодня я обладаю уникальной возможностью проводить время, помогая некоторым из самых выдающихся предпринимателей в области технологий и их компаниям в различных отраслях. Таким образом у меня есть редкая возможность наблюдать за многими начинаниями, которые обещают более светлое будущее.

Например, Карн Манхас – основатель и генеральный директор Terramera, который задался вопросом, почему сельское хозяйство требует использования токсичных пестицидов, хотя растения процветали в неблагоприятных условиях тысячелетиями. Этот вопрос привел его и его команду к созданию технологии, которая позволяет органическим соединениям превосходить синтетические. Это не только меняет правила игры для органического сельского хозяйства, но также уменьшает использование синтетических пестицидов на 90 процентов. Пестициды, применяемые в сельском хозяйстве для борьбы с вредителями, попадают в человеческий организм через пищу, поэтому важно уменьшить их использование или полностью отказаться от них в нашем рационе.

Понимая, что владение жильем является одним из наиболее важных источников накопления богатства, Майкл Стефенсон и Стив Джаггер поставили перед собой задачу предоставить право собственности на жилье 90% людей, на сегодняшний день лишенных этой роскоши. Их компания Addy использует технологии для демократизации этого класса активов и позволяет людям владеть недвижимостью всего за доллар. В мире, в котором растет неравенство, поддержка поколения, оставшегося не у дел, может помочь развернуть этот тренд.

Чонлак Махасувирачай решительно стремится создать один из крупнейших рынков в Юго-Восточной Азии, упрощая строительную индустрию. Разочарованная отсутствием доступа и контроля для потребителей, она решила создать NocNoc. Ее компания стремится предоставить гораздо больший выбор, качество и простоту, чем это могло бы быть достигнуто иным способом. Руководствуясь некоторыми описанными в этой книге принципами, Чонлак смогла построить стремительно растущую компанию. Выручка компании, незначительно превышающая миллион батов во втором квартале 2019 года, выросла до более 55 миллионов в третьем квартале.

Это лишь несколько примеров руководителей, с которыми мне посчастливилось пообщаться и лично увидеть, как они трансформируют свои отрасли. У каждого из них свой особый подход и каждый завоевывает свой рынок, но их объединяет непоколебимое стремление помогать людям, и их компании успешны именно благодаря этому. Почти каждая компания, с которой я сотрудничаю, так или иначе использует искусственный интеллект для принятия более эффективных решений. Успех этих компаний часто обусловлен их способностью устранять значительные рыночные неэффективности. К сожалению, дальнейшее развитие в этой области приведет к сокращению текущих рабочих мест. Те компании и руководители, которые окажутся в числе победителей, смогут рассчитывать на значительные доходы. Однако, осматривая технологический пейзаж, становится ясно, что без создания крупных новых отраслей число победителей сократится, а проигравших увеличится.

Я не придерживаюсь идеи техно-утопии и не считаю, что технологии способны решить все наши проблемы. Но и не отношусь к числу тех, кто видит в технологиях угрозу для нашего будущего. Такие взгляды кажутся мне чересчур упрощенными. Человечество не способно безоговорочно принять ни один из этих сценариев. В любом из них мы бы ощутили неудовлетворенность и стремились бы изменить устоявшийся порядок. В мире, где все наши желания исполняются технологиями, мы быстро потеряли бы интерес и захотели бы новых вызовов. В антиутопическом мире, где технологии ограничивают нашу свободу, люди в конце концов восстали бы против такого контроля. Однако я убежден, что современные технологии отличаются от технологий прошлого.

Тезис этой книги – это предмет, за которым я внимательно наблюдаю почти десять лет; то, что я обсуждаю с семьей и друзьями и наблюдаю за тем, как все развивается так, как ожидалось, подобно тому, как можно предугадать надпись на следующем дорожном знаке. И все же я надеялся, что мои прогнозы не сбудутся.

Эта книга должна была охватить широкий спектр тем, одновременно углубляясь в определенные сферы исследований и технологических разработок, чтобы выявить скрытые закономерности. Решение написать эту книгу означало публичное оспаривание универсальных истин, в которые верят многие в нашем обществе, а это редко приносит популярность. Но я чувствовал, что это необходимо, потому что технологии изменяют действующую систему окружающего нас мира. Эта система – правила, по которым мы создали свое богатство и построили экономику – требует пересмотра, и дебатами или диалогом здесь не обойтись. По причинам, которые мы исследуем далее, вместо того чтобы уделять внимание первопричинам, требующим устранения, разговоры часто заходят о последствиях второго и третьего порядка этих первопричин.

Пришло время задавать более глубокие вопросы и внимательно слушать ответы, не только ради нашего собственного будущего, но и ради благополучия наших детей.

ВВЕДЕНИЕ: КОНЕЦ ИНФЛЯЦИИ

"Идеи экономистов и политических философов, будь то верные или ошибочные, оказывают гораздо большее воздействие, чем обычно предполагается. Действительно, мир управляется этими идеями. Люди, считающие себя практиками, полностью свободными от интеллектуального влияния, зачастую оказываются подвластными идеям какого-нибудь умершего экономиста."

– ДЖОН МЕЙНАРД КЕЙНС, Общая теория занятости, процента и денег (1936 г.)

Технологии дефляционны. Это не предположение. Это природа технологий. А поскольку окружающий нас мир все в большей степени зависит от технологий, мы вступаем в эпоху дефляции, которой мир ещё не видывал. Такая перспектива может быть нам не по душе, или мы можем быть не готовы к предстоящим изменениям, но это не меняет фактов.

Наши экономические системы не были созданы для мира, где двигателем являются технологии и цены постоянно снижаются. Они были созданы для предтехнологической эпохи, когда труд и капитал были неразрывно связаны, для эпохи, которая рассчитывала на рост и инфляцию, для эпохи, где деньги зарабатывались на дефиците и неэффективности. Эта эпоха позади. Но мы продолжаем притворяться, будто те экономические системы всё ещё работают.

Мы достигли критической точки, потому что многие из наших решений на самом деле напрямую связаны с экономикой. Большинство решений сводятся к экономическим реалиям: компромиссу между нашим восприятием ценности и ценой. Мы можем стремиться к более экологичному образу жизни, выбирая при этом автомобиль, который удобен для нас, но вреден для окружающей среды. Мы можем хотеть, чтобы все наши продукты были органическими, но не хотим или не можем позволить себе за это переплачивать. Бизнес ничем не отличается. Бизнес – это всего лишь группа людей, принимающих решения с целью развить более успешное предприятие, конкурирующее с другими организациями, пытающимися сделать то же самое. "Лучший бизнес" часто сводится к суровым реалиям экономики или к ценности, которую бизнес приносит своим пользователям (будь то воспринимаемая ценность или реальная). Эти экономические решения, направленные на конкуренцию и завоевание большего количества дефицитных рынков влияют практически на все остальное: от вашего дохода и образа жизни до ваших возможностей для путешествий и досуга, а также на то, как вы заботитесь о своей семье. Экономика имеет основополагающее значение для всего этого.

Иногда случается, что мы узнаем что-то новое, что переписывает все, во что мы привыкли верить и чему доверяли. В такие моменты рушится наш фундамент знаний, а вместе с ним и многие убеждения, которые мы построили на его основе. Эти переходы трудны, потому что мы не готовы так легко отказаться от своих убеждений.

Мы находимся на распутье. То, что работало раньше, не будет работать в будущем. Технологии развиваются слишком быстро, и этот процесс будет только ускоряться. При всем своем желании, мы не смогли бы загнать джина обратно в бутылку. Нам необходимо построить новый фундамент для наших локальных и глобальных экономик, и сделать это надо как можно скорее, иначе та же технология, которая способна принести изобилие нам и нашему миру, может его разрушить.

Единственным двигателем роста в мире сегодня является доступность кредита, который создается на такой скорости, которую трудно оценить. Рост этого кредита и соответствующего долга удерживает нас в системе, где мы подобно лягушкам в кипятке не замечаем, как постепенно нагревается вода. И по мере того, как мы пытаемся искусственно поддерживать экономическую систему, построенную для ушедшей эпохи, мы вызываем нечто большее, чем просто экономические проблемы. На нашем текущем пути мир станет гораздо более поляризованным и небезопасным.

Кажущиеся случайными события, такие как Brexit, выборы Дональда Трампа и рост популизма и ненависти, вовсе не являются случайными или изолированными. Все они связаны с потерей надежды на лучшее будущее для значительной части населения. В основе этой потери лежит новая экономическая реальность, в которой не только бедные лишаются экономических выгод. Бóльшая часть среднего класса также чувствует себя стесненной. Предсказания Джона Мейнарда Кейнса в его эссе 1930-х годов "Экономические возможности для наших внуков", обещающие, что технологии позволят работать всего пятьдесят часов в неделю, не сбылись. Вместо этого огромное число людей работают дольше в должностях, которые, как они справедливо опасаются, скоро исчезнут. Они чувствуют себя в ловушке и беспокоятся о том, как с наступлением следующего кризиса обеспечить свои семьи и удовлетворить базовые потребности. В то же время наблюдается огромный рост неравенства: в Соединенных Штатах 5% населения теперь контролируют более двух третьих всего богатства, в то время как остальные 95% населения борются за свою долю оставшихся крох¹: Всего три человека – Джефф Безос, Билл Гейтс и Уоррен Баффет – обладают бóльшим богатством, чем 50% населения.

Легко указывать на богатых и возлагать на них вину, но вместо этого следует сосредоточить внимание на сломанной системе, которая укрепляет радикальное неравенство. Фактически, многие из самых богатых семей осознают тот же риск для общества и намерены попытаться его устранить, будучи вовлеченными в дискуссии и проявляя свою позицию и/или занимаясь благотворительностью. Декларация о пожертвованиях, подписанная 204 обязующимися на момент написания этой книги, предполагает предоставление бóльшей части их богатства во благо общества. Но в этом даже не должно быть необходимости.

Концентрация богатства не была такой высокой с конца 1920-х годов. Мир становится менее безопасным, когда большое количество людей, испытывающих растущую тревожность за свое экономическое будущее, видят, как огромное богатство скапливается в руках единиц. Такая среда обеспечивает благоприятную почву для революций. Утрата веры в системы, которые должны быть надежными, предсказуемо приводит к обвинениям и разделению – все это можно умело направить против групп, таких как иммигранты, религиозные группы, политические партии, другие страны и так далее. Другими словами, популизм разгорается из-за несправедливости системы. Трудно не вспомнить подобную потерю надежды и рост популизма и идеологий по всему миру в начале 1930-х годов, которые переросли во Вторую мировую войну.

Та же самая утрата надежды в настоящее время определяет ход выборов. Страны, которые когда-то считали себя просвещёнными, разрываются ксенофобией, привержены протекционизму и закрытию своих границ. Целое население находится под влиянием политиков, которые разжигают ещё больший гнев и поляризацию, создавая нарративы "мы против них", не понимая коренных причин нашей новой реальности. Многие из них используют социальные сети как мощное оружие в своих усилиях укрепить собственную власть. Они создают влиятельные онлайн-сообщества, которые разжигают разногласия на улицах. В Германии крайне праворадикальная партия "Альтернатива для Германии" (AfD) прошла от нулевых мест в выборах 2013 года до формирования крупнейшей оппозиционной партии в парламенте в 2019 году. По всему миру процветают авторитарные режимы. Тенденция к увеличению неравенства богатства, поляризации и большего разногласия представляет собой серьезную угрозу нашему совместному будущему. Причина неизменна: приверженность экономической системе, спроектированной для другого периода времени.

Как мы здесь оказались? И куда мы движемся?

Период инфляции

Всю свою жизнь мы жили в мире, где надежда на лучшее будущее была движущей силой экономики, в мире, где царит рост. Наши родители выросли в том же мире, что и их родители. Это нам не знакомо.

Американская мечта поддерживает идею о том, что кем бы вы ни были, благодаря усердному труду или креативному мышлению, вы можете достичь практически чего угодно. Высокооплачиваемые рабочие места являются ключевым элементом этой концепции. Мы рассчитываем начать свою карьеру, со временем зарабатывать больше, опережая при этом рост цен. Если нам повезет приобрести активы, рост цен на эти активы из-за инфляции обеспечит долгосрочную ценность. Увеличение наших активов за счет роста долга приведет к дополнительной прибыли, поскольку стоимость активов возрастет. Важно отметить, что доллары, которые мы выплачиваем по долгу, останутся на уровне сегодняшних цен. С учетом инфляции и роста наших доходов, мы будем выплачивать этот долг завтра в долларах, которые имеют уже меньшую ценность.

Недвижимость является классическим примером такого кредитного плеча. Мои родители купили свой первый дом в пригороде Ванкувера, Канада, в 1977 году за $69,000. По тем временам это были большие деньги. Но с первоначальным взносом в $10,000 и ипотекой на $59,000, они увидели преимущества покупки активов в инфляционной среде. Их доходы росли на протяжении их карьеры, и с увеличением доходов выплата ипотеки в размере $59,000 становилась все легче. Стоимость их дома также росла в силу инфляции: сегодня он стоит около $1.5 миллиона.

Фундаментальная история всех активов практически идентична, будь то акции, ресурсы или предметы искусства. И в этом уравнении нет ничего фундаментально неправильного. Оно привело к огромному богатству и процветанию. Да, владельцы активов получали больше остальных, что способствовало неравенству, но в целом этот процесс вывел многих из бедности.

Но что происходит, когда мы больше не можем полагаться на систему роста и инфляции? Что, если более мощная сила делает бóльшую часть наших попыток подпитывания инфляции неактуальными? И что, если, отчаянно пытаясь придерживаться устаревшей инфляционной модели, мы способствуем увеличению неравенства богатства, укреплению раскола и разногласий в обществе?

Сегодня мы находимся в такой ситуации. Ожидаемый нами непрерывный рост и инфляция – система, на основе которой развивалась экономика государств – перестают существовать. Технология представляет собой дефляционную силу настолько великую, что, в конечном итоге, никакие наши действия не смогут ее остановить.

Сужающийся мир технологий

Когда в 1988 году я решил покинуть своего прежнего работодателя и начать новую карьеру, тот подарил мне мой первый мобильный телефон. Это был невероятно особенный подарок, потому что он был совершенно неожиданным. В 1988 году мобильные телефоны были редкостью, и Motorola 8000 была одним из первых по-настоящему портативных устройств – до этого их нужно было носить в чемоданах. Телефон по размеру и весу мало чем отличался от кирпича и обладал длинной антенной. Он обеспечивал тридцать минут разговора без подзарядки, которая занимала десять-двенадцать часов, и его стоимость составляла около $2,000. Моим друзьям хотелось позвонить с него, просто чтобы сказать, что они разговаривают по мобильному телефону. Мне приходилось осторожничать, удовлетворяя их просьбы, потому что звонки стоили $1.5 в минуту. Никаких сообщений, никаких приложений, никаких данных, только телефонные звонки. Тем не менее, эта возможность позвонить в любое удобное мне время вместо того, чтобы пытаться найти четвертак и телефон-автомат, была революционной. Мой первый счет за мобильную связь, включая плату за роуминг, составил около $1,200. Я отчетливо это помню, потому что на тот момент эта сумма была для меня безумной. Зато уже в 1988 году мне стала доступна настолько прорывная технология.

Это было чуть более тридцати лет назад и то, как далеко мы продвинулись с тех пор, попросту поразительно.

Достаньте свой смартфон. Насколько он большой? Сколько он стоит? Во сколько обходится его использование? На что он способен?

Та же дефляционная сила сделала наши телефоны более доступными и мощными: она превратила ваш телефон в камеру, фонарик, карту, измерительную ленту, календарь, кошелек, гитарный тюнер и многое другое. Все бесплатно или почти бесплатно.

Когда мы используем технологии, отношение их мощи к их же стоимости растет экспоненциально. Мы получаем значительные преимущества по все более низким ценам. Изобилие, которое технологии привносят в нашу жизнь, невероятно, и оно окружает нас повсюду. В четвертой главе мы подробно исследуем, что лежит в основе этого удивительного прироста производительности. Но нам достаточно взглянуть на наш смартфон, чтобы получить убедительную картину дефляционного воздействия технологий.

Простыми словами, дефляция означает, что вы получаете больше за свои деньги, так же как при инфляции вы получаете меньше. При дефляции валюта становится более ценной, поскольку ее покупательная способность возрастает по отношению к товарам и услугам. С инфляцией все наоборот: цены на товары и услуги растут, и, следовательно, стоимость валюты снижается, поскольку ее покупательная способность падает.

Дефляция сама по себе не является ни хорошей, ни плохой. Важно то, куда вы вкладываете свои деньги. На каждой стороне уравнения есть победители и проигравшие. С инфляцией выигрывают владельцы активов, поскольку доллар в дальнейшем будет обесцениваться, и, следовательно, чтобы купить что-то в будущем потребуется больше долларов, как в случае с моими родителями и их первым домом. При дефляции в выигрыше оказываются держатели валюты, поскольку на их доллары в будущем можно будет купить больше товаров и услуг.

Проблема в том, что мы по-прежнему думаем, что дефляция распространяется лишь на некоторые части нашей экономики – что мы будем продолжать получать больше с меньшими затратами на наши электронные устройства, одновременно получая выгоду от инфляции всю оставшуюся жизнь. Наш взгляд на технологию всё ещё зашорен, как будто она ограничивается управлением нашими телефонами.

Даже сделав шаг назад мы часто думаем об индустрии высоких технологий с точки зрения таких гигантов, как Apple, Google, Microsoft, Facebook, Amazon и, в Китае, Tencent, Baidu и Alibaba. Мы часто даже не задумываемся, что услуги техно гигантов также дефляционны. Будь то неисчислимые объемы информации, предоставляемые Google абсолютно бесплатно, или постоянное снижение цен и повышение качества услуг Amazon, мы продолжаем получать больше за меньшие деньги.

Но технология оказывает гораздо более широкое и важное воздействие. Технология не ограничивается нашими телефонами, поиском в Google или покупками на Amazon. Технология проникает во все сферы. Она все чаще становится основой каждой отрасли и каждой компании. В ближайшем будущем, если вы не станете технологической компанией, вы, скорее всего, вообще не будете считаться компанией.

Итак, если технология проникает во все отрасли, почему мы должны ожидать получения преимуществ от дефляционной модели только в некоторых сферах? Почему некоторые отрасли должны получать выгоду от инфляции? Если та же технология, которая наделила наши телефоны безграничными возможностями, теперь проникает в практически каждую отрасль, не следует ли ожидать как изобилия, так и дефляции цен во всем, что нас окружает?

Если все – не только телефоны или интернет-компании – предоставляет гораздо большую производительность и одновременно снижается в цене, семья, заработавшая $75,000 в этом году и изо всех сил пытающаяся свести концы с концами, может заработать $70,000 в следующем году, ведь доллар будет иметь бóльшую покупательную способность. А через несколько лет – $60,000, и они будут иметь ещё большую покупательную способность, продолжая получать больше за меньшие деньги благодаря естественной дефляционной тенденции в технологиях. Это позволило бы нам выйти из привычной гонки за постоянным ростом цен и созданием все выше оплачиваемых рабочих мест для поддержания текущего уровня.

Это может показаться радикальным, но если технология является дефляционной, и мы ожидаем, что технология продолжит расширять свое влияние на все большее число отраслей, возможно, это единственное разумное решение.

Есть только одна проблема: если технологии должны все удешевлять, почему жизнь становится все более дорогой?

Реакционная экономика

По всему миру аренда, цены на жилье, топливо, продукты питания и многие другие расходы растут, заставляя нас крутиться подобно белке в колесе. Живущим в такой среде почти невозможно поверить в дефляцию или в изобилие, которое она может обеспечить.

Но этот рост цен является искусственным; он вызван огромным увеличением кредитов и долгов.

Ради предотвращения дефляции правительства и центральные банки готовы практически на все. Целевые показатели инфляции, обычно устанавливаемые на уровне 2 процентов, являются общедоступными элементами указов и включают в себя смесь постоянно разрастающихся диких идей по поддержанию инфляции. Любой реальный рост, который наблюдает мир, происходит только из-за беспрецедентного роста расходов, подпитываемого легкими кредитами и долгами, маскирующими происходящее на самом деле. Причиной проблемы является вера в то, что мы можем опередить дефляцию и естественный порядок вещёй, создавая все больше и больше долгов. Это отчасти похоже на попытку бороться с гравитацией голыми руками: гравитация все равно победит. Даже самолет, использующий огромное количество энергии, чтобы оставаться в воздухе, в конечном итоге приземлится.

При измерении суммы долга в мире важно сравнивать общий долг правительств, частных лиц или корпораций с его влиянием на общий рост валового внутреннего продукта (ВВП). В противном случае можно легко быть обманутым трюками медленного роста долга в одной части экономики, который компенсируется быстрым ростом долга в другой. Например, правительство управляет своим долгом, прекращая финансирование программы, но такое прекращение финансирования приводит к более быстрому накоплению долга у потребителей, которые в этой программе нуждаются; только через общий долг вы увидите реальное влияние на ВВП.

В мире уже слишком много долгов, что парадоксальным образом усложняет решение проблемы. Долг в сочетании с дефляцией представляет собой токсичную комбинацию, поскольку заемщикам приходится платить столько же по процентным платежам, зарабатывая при этом меньше. Это повышает реальную стоимость долга, делая его возврат менее вероятным. Дефолты растут, а кредит разрушается, что приводит к серьезной депрессии в экономике.

В 2000 году общий мировой долг составлял примерно $62 трлн. В то же время мировая экономика в 2000 году составляла около $33.5 трлн. По данным Института международных финансов с 2000 года мировая экономика выросла с $33.5 трлн до примерно $80 трлн, но по состоянию на третий квартал 2018 года для достижения этого роста общий долг вырос до более чем $247 трлн. Другими словами, для обеспечения глобального роста в $46 трлн потребовалось около $185 трлн мирового долга.

Если бы мы прекратили наращивать этот долг и начали выплачивать его с темпом в 1000 долларов в секунду, это заняло бы почти 8000 лет. Вместо этого мы продолжаем его наращивать. И ситуация становится все хуже – в то время как для того, чтобы получить лишь $46 трлн роста, потребовалось создать долг в $185 трлн, для достижения роста в ещё $46 трлн потребуется как минимум вдвое больший долг. В четвертой главе я поясню почему.

Я не могу представить, чтобы я пошел в банк за кредитом и предложил замечательную идею, согласно которой я добавлял бы $4 долга на каждый $1 роста. Даже если бы я обложил налогом всю прибыль в $1 по ставке 100%, этот $1 никогда не позволил бы мне погасить мой первоначальный займ. Мираж экономического роста сегодня – это не что иное, как разгул расходов, подпитываемый долгами.

Расходы, подпитываемые долгами, не всегда являются чем-то плохим. Зачастую долг можно использовать для подпитки роста путем финансирования разумных долгосрочных инвестиций. Бизнес, берущий взаймы средства для инвестиций в автоматизацию, получает больше преимуществ перед конкурентами. Таким образом вернуть долг становится проще благодаря обеспечению большей прибыли в будущем благодаря автоматизации. Но когда бизнес продолжает тратить больше, чем зарабатывает или инвестирует свой долг в то, что не приносит экономической отдачи, долг становится бременем для будущего роста, поскольку текущие средства должны быть выделены на погашение процентов и выплат. В определенный момент долг становится непосильным, и бизнес приходится реструктурировать или закрывать, что, в свою очередь, наносит вред кредиторам.

В целом в экономике все аналогично. Экономика может расти быстрее благодаря использованию тех же заемных средств, стимулируя спрос, увеличивая то, что можно потратить сегодня, за счет погашения платежей на следующий день. У жителей больше денег, поэтому они и тратят больше, а бизнес и экономика растут с более высокой скоростью. Однако эти средства должны быть возвращены... так или иначе.

Стоит ли удивляться, что сегодня крупнейшие игроки на финансовых рынках делают ставку не на рост компаний, а на направление центральных банков и правительств в отношении денежно-кредитной политики? С одной стороны, у нас есть невероятная дефляционная сила, обусловленная технологиями, а с другой – сила, пытающаяся ей противодействовать. Этой силой является денежный печатный станок.

В своей книге "Большие долговые кризисы. Принципы преодоления" Рэй Далио, основываясь на множестве исследований и знаниях рынка, использует данные предыдущих долговых кризисов, чтобы изучить возможные последствия для государственной политики в случае потери контроля над долгом. Далио проделал невероятную работу, структурировав сложные рыночные концепции и оформив их в понятную и ценную книгу. По его словам, когда долг становится слишком большим:

Существует четыре рычага, которые политики могут использовать, чтобы снизить уровень долга и обязательств, чтобы сравнять их с доходами и денежными потоками, необходимыми для их обслуживания:

1. Строгая экономия – снижение расходов.

2. Дефолт/реструктуризация долга.

3. Печать денег центральным банком или предоставление иных гарантий.

4. Перераспределение денег от тех, кто живет в изобилии к испытывающим нужду (гораздо более высокие налоги для богатых).²

Далио приходит к заключению, что в конечном итоге "Политики всегда печатают деньги. Это происходит потому, что политика жесткой экономии причиняет больше вреда, чем пользы; крупные реструктуризации довольно быстро уничтожают слишком много богатства, а передача богатства от богатых к бедным не происходит в достаточном объеме без революции."³ И я согласен с Далио в том, что весьма вероятно, что политики снова начнут печатать деньги, поскольку правительства по всему миру снова попытаются отложить эту проблему в долгий ящик. Я просто не верю, что на этот раз это решение окажется правильным. Это только усугубит ситуацию.

Чего не могут показать никакие исторические записи предыдущих долговых кризисов, так это невероятную дефляционную силу технологий. Она отличается от таких исторических переходов, как промышленная революция, и, более того, технологическая революция только началась. Бóльшая часть ожидающих нас последствий дефляции всё ещё впереди. Эта дефляционная сила в сочетании с глобальным рынком, где всем государственным субъектам необходимо стимулировать экономический рост и создание более высокооплачиваемых рабочих мест в своей собственной экономике, готовит нас к беспрецедентному будущему. Правила должны быть переписаны.

Технология сама по себе нейтральна и не несет в себе ни добра, ни зла. То же самое касается и сопутствующих ей дефляционных эффектов. Использование технологий же определяется системами управления. По крайней мере, сегодня технологии создаются людьми и могут быть использованы для принесения миру огромного блага и изобилия: мир, в котором мы все получаем гораздо больше за меньшие деньги. Но сегодня ни для кого (не говоря уже о тех, кто не связан с индустрией технологий) невозможно следить за темпами роста этой сферы. Мы можем с уверенностью полагать, что окружающие нас технологии в будущем покажутся нам примитивными. Мы начинаем играть в совершенно новую игру, где многие правила будут идти вразрез привычным нам устоям.

В каждой игре есть победители и проигравшие. То же самое можно сказать и о жизни: некоторые остаются в большем выигрыше, чем другие, и это нормально. Страсть, риски, изобретательность, упорный труд и ум должны быть вознаграждены. Главные проблемы для любого общества возникают тогда, когда экономическая игра приносит пользу немногим, в то время как большинство оказывается в невыгодном положении. Когда недовольные понимают, что играют в игру, не имея шансов на победу.

Вот где мы находимся сегодня, и даже если большинство не понимает причин происходящего, недовольство растет. Владельцы активов и обладающие доступом к займам и кредитным плечам, добились огромных успехов. То же самое можно сказать и о технологических компаниях, которые используют свое положение для создания монополий невиданных ранее масштабов. Но за все надо платить. Мы расплачиваемся крепчающим по всему миру популизмом. И эта цена будет стремительно расти.

Далее в этой книги я более подробно рассмотрю ситуацию: как мы здесь оказались, куда мы будем двигаться дальше и что мы можем с этим сделать. Готовьтесь к вызову.

1. КАК РАБОТАЕТ ЭКОНОМИКА, ЧАСТЬ 1: ПЕЧАТЬ ДЕНЕГ

Недавно ужинал с Чэнь Фонгом, моим другом из Creative Destruction Lab, где мы консультируем множество стартапов в сфере технологий и инвестируем в них. Он также является профессором медицинского факультета Университета Калгари, соучредителем Calgary Scientic и членом Ордена Канады. Помимо пятидесяти или около того компаний, в которых Чен является консультантом и инвестором, он всё ещё находит время для работы в шести благотворительных фондах. Можно сказать, это был очень увлекательный вечер с человеком глубокого мышления. Во время ужина и после нескольких бокалов вина разговор зашел о растущем неравенстве во всем мире. Чен поделился со мной историей о своих родственниках.

Это произошло вскоре после финансового кризиса 2008 года. У Чена не было причин полагать, что его тесть и тёща были обеспокоены. Им было за восемьдесят, и они были финансово обеспечены. Этот крах не повлиял на их образ жизни. Но они наблюдали за реакцией правительств по всему миру на кризис и вспоминали то, что видели раньше. Он спросил их, почему они беспокоятся. Их ответ запомнился ему: "Сначала валютные войны, затем торговые войны, а потом настоящие".

Возможно, то, что увидели тесть и теща Чена, было повторением сценария, который около восьмидесяти лет назад привел к экстремизму, политическим потрясениям и, в конечном итоге, к мировой войне. Этот сценарий предусматривал растущее неравенство и утрату надежды в широких слоях населения, что позволило новым политикам использовать этот клин для поляризации, стимулируя протекционизм и национализм.

В чем ошиблись эксперты

Мы знаем, что 2008 год не был просто очередным экономическим спадом. Те события также не были чем-то, чего ожидала бóльшая часть экономического истеблишмента. Эксперты ожидали, что дела будут продолжать идти привычным им образом до тех пор, пока пыль не уляжется:

15 ноября, 2005 г.

"Что касается их безопасности, деривативы по большей части торгуются среди очень опытных финансовых учреждений и частных лиц, у которых есть значительный стимул понимать и использовать их должным образом. Ответственность Федеральной резервной системы заключается в том, чтобы гарантировать, что регулируемым учреждениям доступны хорошие системы и процедуры для обеспечения эффективного управления портфелями деривативов и контроля рисков".

– БЕН БЕРНАНКЕ, слушание для утверждения должности в Сенате.

15 ноября, 2005 г.

"Мы никогда не сталкивались со снижением цен на недвижимость в масштабе всей страны. Так что, по моему мнению, более вероятно, что движение цен на жилье замедлится, возможно, цены стабилизируются, что может немного снизить потребительские расходы. Однако я не думаю, что это собьет экономику с пути полной занятости".

– БЕН БЕРНАНКЕ, интервью CNBC.

14 февраля, 2007 г.

"Слабость активности на рынке недвижимости и замедление роста цен на дома, похоже, не оказали значительного влияния на другие секторы экономики".

– БЕН БЕРНАНКЕ, полугодовой отчет Конгрессу о денежно-кредитной политике.

17 мая, 2007 г.

"Мы не ожидаем значительных последствий от рынка субстандартного кредитования на остальной сектор экономики или финансовую систему".

– БЕН БЕРНАНКЕ, выступление в Чикаго

4 сентября, 2007 г.

"В обязанности Федеральной резервной системы не входит – и это было бы нецелесообразно – защищать кредиторов и инвесторов от последствий их финансовых решений".

– БЕН БЕРНАНКЕ, интервью CNBC.

10 января, 2008 г.

"Федеральная резервная система в настоящее время не прогнозирует рецессию".

– БЕН БЕРНАНКЕ, интервью CNBC.

16 июля, 2008 г.
"Fannie Mae и Freddie Mac хорошо капитализированы и им не грозит банкротство".

– БЕН БЕРНАНКЕ, выступление перед Конгрессом.

18 сентября, 2008 г.

"Мы находимся в опасности широкого системного коллапса, и для его предотвращения необходимо срочно принять меры. Нам нужны полномочия на трату нескольких сотен миллиардов".

– ХЭНК ПОЛСОН в Овальном кабинете.

18 сентября, 2008 г.

"За финансовым крахом, на грани которого мы сейчас находимся, всегда следует глубокая и продолжительная рецессия... Если мы не сможем этого предотвратить, следующее поколение экономистов будет писать не о 30-х годах, а о нашем времени".

– БЕН БЕРНАНКЕ в Овальном кабинете.

28 октября, 2008 г.

"От этой нисходящей траектории экономических данных волосы встают дыбом. Становится совершенно очевидно, что мы находимся в разгаре серьезного глобального кризиса".

– ДЖАНЕТ ЙЕЛЛЕН, стенограммы⁴ ФРС.

Одним из немногих экономистов, который правильно охарактеризовал происходящее, был Нуриэль Рубини, профессор экономики Нью-Йоркского университета. В 2006 году, за два года до краха Lehman Brothers и погашения долгов банков за счёт налогоплательщиков, Рубини "выступил перед аудиторией экономистов на Международном валютном фонде и заявил, что кризис набирает обороты."

Он предупредил, что в ближайшие месяцы и годы Соединенные Штаты, скорее всего, столкнутся с редким кризисом на рынке жилья, нефтяным шоком, резким снижением потребительского доверия и, в конечном счете, с глубокой рецессией. Он изложил мрачную последовательность событий: объявление дефолта домовладельцев по ипотечным кредитам; триллионы долларов ценных бумаг, обеспеченные ипотекой, терпят крах по всему миру и глобальная финансовая система останавливается. Эти события, по его мнению, могли бы парализовать или уничтожить хедж-фонды, инвестиционные банки и другие крупные финансовые учреждения, такие как Fannie Mae и Freddie Mac.⁵

Справедливости ради стоит отметить, что в прошлом Рубини не замечал признаков рецессии. Но на этот раз он оказался прав. Годы слабого кредитования в сочетании с финансовой инженерией создали в США беспрецедентный пузырь на рынке жилья. Когда жилищное строительство начало разрушаться, взаимосвязи, вызвавшие этот рост, также распались. Эти связи носили глобальный характер и представляли угрозу всей экономической системе.

Не жилье само по себе стало причиной пузыря 2008 года. Если бы не жилье, то легкодоступный кредит предоставлялся бы в каком-то другом месте. Продолжающийся рост долга, не подлежащего погашению, лежал в основе жилищного кризиса и будет в основе следующего кризиса. Пузырь лопается, когда люди однажды понимают, что долг никогда не будет погашен. В этот момент кредитование прекращается; поскольку легкодоступное кредитование было основной причиной роста, это приводит к коллапсу активов. Именно это вызвало формирование пузыря акций технологических компаний в начале 2000-х годов. Именно это вызвало кризис в Греции и сегодняшний кризис в Венесуэле.

Многие считают, что система стала намного устойчивее. Что у нас есть меры финансового контроля для защиты от коллапса, подобного тому, что произошел в 2008 году. Что причина хорошо понятна – кредиты на жилье для малоимущих и связанные с этим токсичные активы. Если вы в это верите, взгляните ещё раз на представленную выше хронологию, чтобы ещё раз оценить заявления экспертов в преддверии этого кризиса. Возможно, недвижимость как актив стала безопаснее, но система – нет.

Поскольку рост кредитования во всем мире не останавливается, перед нами не что иное как спекуляции относительно того, где возникнет следующий кризис. Фактически, сейчас эта игра переходит на валюты и на всю экономическую систему, построенную на их основе.

Финансовая система, основанная на кредите представляет собой всего лишь обмен сегодняшних денег на деньги в будущем. Я даю вам доллары сегодня и временно теряю возможность извлекать выгоду от своих денег в обмен на большее их количество в будущем. Имеет место и обратная ситуация: вы получаете выгоду от бóльшего количества денег сегодня и меньшего завтра, поскольку вы выплачиваете кредит плюс проценты.

Эта система работает на доверии – уверенности в том, что вы заплатите столько, сколько обещали. Это относится и к человеку, и к компании, и к правительству. Уберите доверие, и это повлияет на кредитоспособность человека или компании. Уберите доверие из системы, и вся система может очень быстро развалиться.

Мир в равновесии

Мировые экономики можно рассматривать как одну большую экономику, основанную на доверии, взаимоотношениях, движении денег и долга. Это означает, что ни одно отдельное значение валового внутреннего продукта (ВВП) страны не может рассматриваться изолированно.

Существует четыре компонента, из которых складывается ВВП⁶:

1)Потребительские расходы или личное потребление (C)

2)Инвестиции (I)

3)Чистый экспорт (Х)

4)Государственные расходы (G)

Математическая формула для расчета компонентов ВВП (Y) проста: Y = C + I + X + G. ВВП сводится к взаимодействию этих четырех компонентов. Страны полагаются в первую очередь на различные механизмы, поскольку вводные данные не статичны. ВВП показывает, как каждая страна управляет всеми четырьмя факторами. Вдобавок он также указывает вам, что правительство ценит больше всего для стимулирования своей экономики и создания рабочих мест. Страны с более высокими доходами обычно полагаются на потребительские расходы как на основной фактор роста ВВП, в то время как страны с более низкими доходами, скорее всего, будут зависеть от чистого экспорта. Эти метрики конкурируют друг с другом: например, в странах с более высокими доходами потребительские расходы естественным образом увеличиваются, но поскольку их рабочие места оплачиваются выше, их экспорт в другие страны оказывается в невыгодном положении из-за более высокой стоимости.

Это также означает, что когда политики говорят о профиците или дефиците торгового баланса со своими торговыми партнерами, понимая только одну часть уравнения, это полная чушь. Математически мировой торговый баланс должен быть равен нулю: на каждого покупателя должен быть продавец, а на каждого продавца должен быть покупатель.

Давайте посмотрим на торговые отношения между Соединенными Штатами и Китаем в качестве примера. Китай имеет торговый дефицит с Соединенными Штатами, а это означает, что Соединенные Штаты импортируют из Китая больше, чем экспортируют. Многие, в том числе нынешний президент США, утверждают, что это несправедливо.

Вот как на самом деле складывается баланс между двумя странами. Почти 70% ВВП США составляют потребительские расходы; в Китае потребительские расходы составляют лишь около 30% ВВП. В Китае стимулирование производства требует сохранения более низких заработных плат (по сравнению с миром), налоговых льгот для производства и распределения, а также инвестиций в автоматизацию для достижения производства, которое позволит их экспорту выиграть на мировом рынке. И наоборот, чтобы поддерживать потребительские расходы на уровне 70% экономики, Соединенным Штатам необходимы относительно более высокие заработные платы, высокий уровень кредитования с низкими процентными ставками (долг по финансированию, который увеличил расходы) и более низкие налоги. Налоговые льготы Дональда Трампа, принятые 2 ноября 2017 года привели к 1) увеличению потребительских расходов и росту экономики – другими словами, я дам вам больше денег, и вы их потратите, что приведет к краткосрочному росту ВВП и рабочих мест; 2) это увеличило торговый дефицит с Китаем, поскольку потребители покупали больше импортной продукции, а также 3) увеличило дефицит бюджета США в 2018 году почти до 800 миллиардов долларов. По оценкам Бюджетного управления Конгресса, за десять лет одно только снижение налогов увеличит государственный долг США на 2,28 триллиона долларов.

Таким образом, каждая страна поддерживает политику, стимулирующую свою сторону уравнения с помощью государственного вмешательства. Если в любой экономике какая-либо из этих переменных изменится слишком быстро, это приведет к хаосу, поскольку основная часть соответствующей экономики может рухнуть.

Понимание этого баланса и принятие обоснованных решений важно, потому что мы все живем в одном мире; каждая сторона отношений влияет на другую. Растущий потребительский класс в Китае вполне мог бы помочь мировой экономике, но для этого китайским работникам нужно будет платить больше. И если американские рабочие захотят продавать свою продукцию Китаю, им придется зарабатывать меньше. Я уверен, что многие в США, разочарованные ролью Китая как производителя, не согласились бы на рабочие недели 9-9-6 (с 9:00 до 21:00, шесть дней в неделю) при средней заработной плате в $1,400 в месяц. Именно так трудятся многие их китайские коллеги.

Такой же баланс наблюдается во всем мире. Когда Европейский Союз принял единую валюту, евро увеличил покупательную способность Греции, Италии, Испании, Португалии и других стран, валюты которых ранее имели более низкую стоимость. Жители Греции, например, смогли покупать больше товаров в Германии, которая является третьим по величине экспортером в мире. Немецкие банки были рады финансировать кредиты Греции, и обе страны быстро увеличили свой ВВП – одна за счет экспорта, а другая за счет потребительских расходов. Немецкие банки предоставляли Греции деньги, чтобы та могла покупать товары из Германии. Делалось это в ожидании, что Германия позже получит ещё больше денег обратно. Когда стало понятно, что Греция, похоже, не сможет вернуть долг, ее настиг кризис. Если бы Греция отказалась от кредитов, она была бы не единственной пострадавшей. Немецким банкам, выдающим займы, пришлось бы списать долги, что привело бы к замедлению экономики Германии.

То же самое происходит между Китаем и США, но не самым очевидным образом. Одним из последствий торговли с США является скупка Китаем государственных долгов США. Сейчас Китай обладает резервами США на сумму более $1.1 триллиона и возглавляет глобальный список держателей казначейских облигаций США. Как и в случае с Германией, предоставляющей займы Греции, это можно рассматривать как финансирование со стороны продавца. Подобное предложение вы могли бы получить у автодилера: я предоставляю вам дешевый капитал, чтобы вы приобрели мои товары, и в долгосрочной перспективе я заработаю больше. Это также помогает обеспечить рынок США для китайского экспорта, поддерживая низкие процентные ставки, чтобы потребители тратили больше. Но Китай не может приостановить покупку государственных облигаций, не разрушив при этом свою собственную экономику, потому что тогда процентные ставки в США поднимутся намного выше и нанесут ущерб потребительским расходам, что в свою очередь обрушит экономику Китая. Это петля обратной связи во взаимосвязанных экономиках.

А без продолжающихся расходов, финансируемых за счет долга это было бы все равно, что проколоть булавкой воздушный шарик, потому что экономический рост обрушится, и вся правда вдруг раскроется. Естественная тенденция технологической дефляции.

Когда экономики и высокооплачиваемые рабочие места находятся под угрозой, самым простым выходом для политиков будет обвинить поставщиков или сыграть на ситуации, чтобы получить краткосрочную выгоду и отложить решение проблемы в долгий ящик. Это игнорирует влияние технологического роста и лишь способствует усилению глобальной напряженности. Возвращение рабочих мест в угледобывающей промышленности в то время, когда углеводороды заменяются возобновляемыми источниками энергии, сродни обучению сотен тысяч кузнецов, когда на смену лошади и повозке пришел автомобиль. Это никоим образом не борется с коренной причиной исчезновения рабочих мест – технологией. Это также не позволяет сосредоточиться на наиболее важных рабочих процессах или вещах, которые необходимо сделать для обеспечения будущего.

Поиск внешних виновных также игнорирует десятилетия государственной политики, которая уже привела к тому, что долг большинства стран превышает разумные пределы, и при этом продолжает расти гораздо быстрее их экономик. Это, в свою очередь, дестабилизирует ситуацию, и обслуживание долга все сильнее замедляет экономики, а в конечном итоге и вовсе станет невозможным.

Понци-экономика

В своей книге "Между долгом и дьяволом" Адэр Тернер, бывший председатель Управления финансовых услуг Соединенного Королевства, которое регулировало индустрию финансовых услуг, ведет читателей по пути неограниченного заимствования компаниями и частными лицами, которые финансируют это заимствование не путем создания бóльшего количества товаров и услуг, а полагаясь на инфляцию цен на активы, которыми они уже обладают. Это, в свою очередь, способствует инфляции цен на активы, люди накапливают ещё больше долгов и, как хомяки в колесе, продолжают вращаться, пока не вылетят из колеса или не рухнут на земь.

Если долг растет гораздо быстрее, чем экономика страны, как предугадать, когда музыка затихнет? Заметить подобное непросто, потому что из-за инфляции цен на активы отдельным людям, компаниям и даже странам дела могут показаться намного лучше, чем на самом деле. В преддверии 2008 года экономика казалась очень сильной, поскольку люди в Соединенных Штатах использовали новообретенный прирост стоимости активов своего дома, чтобы брать кредиты на автомобили, лодки и отпуска. Но когда стоимость актива (в данном случае недвижимости) падает, долг все равно необходимо выплатить. Мы обманываем себя, полагая, что активы, такие как акции или жилье, всегда растут в долгосрочной перспективе, потому что так было всегда. Нам следует задаться вопросом, выросли ли бы те же самые активы за последние двадцать лет, если бы за это время в экономику не было влито 185 триллионов долларов нового капитала. Когда это прекратится, а это в конечном итоге произойдет, все изменится очень быстро.

Если для достижения экономического роста требуется постоянно увеличивающийся рост кредитования, чем тогда наша экономика отличается от схемы Понци? Схема Понци создает иллюзию прибыли, поскольку она платит ранним инвесторам средствами, полученными от поздних инвесторов. Несмотря на то, что эта схема является мошеннической, на первых порах она может показаться успешным капиталовложением, поскольку ранние инвесторы всегда хвастаются своей прибылью. Поскольку для выплаты инвесторам требуется все больше и больше капитала, это продолжается до тех пор, пока новые инвесторы в нижней части пирамиды не замедлятся настолько, чтобы прекратить выплаты ранним инвесторам, что приводит к краху всей системы. В какой момент долг замедлится настолько, чтобы уничтожить всю систему? Когда будущее перестанет компенсировать прошлое?

Чтобы поддерживать работу системы, денежно-кредитная политика во всем мире имеет целевые уровни инфляции. С точки зрения долга это имеет смысл: инфляция упрощает погашение долга, потому что вы выплачиваете вчерашний долг, когда доллары стоили дороже, средствами из будущего, когда доллары становятся менее ценными. В Соединенных Штатах в 1970 году заработная плата в 3.25 доллара в час имела такую же покупательную способность, как сегодня плата в размере 25 долларов в час. Билет в кино, который стоил $1.55 в 1970 году, сегодня стоит более $9. Галлон бензина в 1970 году стоил 36 центов, сегодня это $2.98. Долг, который вы взяли на себя тогда и который обошелся вам 100 часов работы (325 долларов), можно было бы погасить за 13 часов работы сегодня. Даже с учетом процентов, вы можете остаться в плюсе в этой ситуации.

Однако для тех, кто не может получить доступ к долгу и вложить его в растущие в стоимости активы, инфляция приносит ущерб, потому что их доллары теряют ценность.

А поскольку инфляция со временем снижает ценность вашей валюты, нам стоит задаться вопросом: разве валюта не основана на доверии к ее же стоимости? И не означает ли это, что, устанавливая целевые уровни инфляции, правительства ставят перед собой заявленную цель подорвать это доверие?

Дешевые деньги

Можно ли исправить ситуацию? Давайте рассмотрим кризис 2008 года, чтобы ознакомиться с возможными вариантами развития событий.

Во взаимосвязанной экономике, движимой кредитом и все большим долгом, простых вариантов решения не существует. Как только цены на жилье рухнут, правительства смогут 1) оказать помощь банкам и рискованным компаниям, и тем самым вызвать моральный риск, или 2) рискнуть вызвать всемирную депрессию, поскольку доверие к финансовой системе рухнет, а рынки остановятся. Они выбрали первый вариант: оказать помощь банкам и рискованным компаниям и тем самым создать моральный риск.

У нас нет возможности достоверно выяснить, насколько масштабным и продолжительным был бы ущерб, если бы правительства и центральные банки мира не оказали массированную поддержку для спасения экономической системы. Сейчас мы можем лишь высказывать свои мнения в качестве сторонних наблюдателей, но политики в то время имели дело с изменениями в реальном времени. Более того, они не могли учесть всех факторов в условиях взаимосвязанной глобальной экономики, которая могла бы остановиться, причинив гораздо больший ущерб, чем мы можем себе представить. Они знали, что каждое решение будет рассматриваться под микроскопом и подвергаться сомнению в течение нескольких поколений.

Тем не менее, они сделали выбор, который изменил капитализм, подарив многим создателям хаоса безрисковую прибыль за счет налогоплательщиков. Используя количественное смягчение в США и другие меры монетарного смягчения по всему миру, центральные банки и правительства решали, кто выиграл, а кто проиграл. И именно последствия этих решений второго и третьего порядка сеют семена недовольства во всем мире.

Количественное смягчение означает вливание ликвидности в экономику центральным банком. Чтобы ввести ликвидность, необходимо создать новые доллары и доставить их в экономику. Многие называют первую часть "печатью новых денег", хотя на самом деле деньги не обязательно печатать – их можно просто предоставить центральному банку в качестве кредита на балансе. Например, баланс Федеральной резервной системы США увеличился с чуть менее 900 миллиардов долларов в 2008 году до примерно 4 триллионов долларов сегодня.

Доставка новосозданных денег в экономику осуществляется различными способами, такими как масштабные покупки активов в государственном и частном секторах. Примером может послужить Программа помощи проблемным активам, в рамках которой правительство покупает токсичные или неэффективные активы. Поступая таким образом, правительства избавляют балансы корпораций от плохих активов и вместо этого предоставляют им новый капитал.

Другой способ привлечь новые деньги в систему – это прямая выдача кредитов коммерческим банкам. В Соединенных Штатах в 2008 году банкам был предоставлен доступ к займам федеральных средств по нулевой процентной ставке. Затем банки могли бы выдавать эти доллары в долг под более высокие процентные ставки, чтобы со временем восстановить свои нарушенные балансы. Некоторые небанковские организации того времени, такие как Morgan Stanley и Goldman Sachs, изменили свои уставы и стали банками, чтобы также получить доступ к свободным деньгам. Без этой возможности многие банки и инвестиционные банки объединились бы, были бы куплены за гроши или полностью бы обанкротились.

Однако по своей природе количественное смягчение также вызывает девальвацию валюты, даже если девальвация не является первоочередной целью. Количество активов во владении правительства на самом деле не увеличивается; правительство просто представляет свои активы большим количеством единиц валюты, что означает, что каждая единица валюты стоит меньше – как если бы разрезать пиццу на двенадцать кусков вместо восьми или разделить имущество между десятью наследниками вместо девяти. Сразу после объявления о первом раунде количественного смягчения доллар США потерял в цене, а покупательная способность других валют, где смягчение было заметным, также упала и осталась в равновесии с долларом США. В результате, если вы были держателем долларов США или наличных денег, ценность ваших сбережений упала. Если вам платили в долларах США, ваша зарплата уменьшилась – хотя вы, вероятно, не замечали этого, пока цены на топливо не выросли по отношению к вашей зарплате. По мере ослабления американской валюты цены на активы во всем мире росли в унисон.

Цены на нефть являются хорошим тому примером, поскольку нефть является активом с ограниченным предложением. Если валюта страны теряет ценность и стране необходимо импортировать нефть, ей необходимо использовать больше своей валюты, чтобы купить то же количество нефти. Благодаря трем раундам количественного смягчения в США цены на нефть выросли с $30 за баррель до более чем $100. В странах с развитыми секторами природных ресурсов, чье предложение ограничено, стоимость национальных валют выросла одновременно со смягчением денежной политики в Соединенных Штатах. Например, в моей стране, Канаде, богатой природными ресурсами, нефть, золото, древесина и другие сырьевые товары являются основными движущими силами экономики. Канадский доллар, который обычно торгуется на уровне около 75 центов за доллар США, после 2008 года вырос почти до рекордного уровня по отношению к доллару США. Валюты других стран с крупными секторами природных ресурсов, таких как Бразилия, Россия и Саудовская Аравия, также продемонстрировали рост. И вместе с этим, зарплаты в трудовом секторе также выросли по сравнению с США.

Существует тесная связь между стоимостью валюты и уровнем оплаты труда. Страна, которая девальвирует свою валюту, также косвенно снижает уровень оплаты труда по сравнению со странами-конкурентами, что может способствовать некоторому росту занятости в краткосрочной перспективе, поскольку ее товары обходятся покупателям дешевле в других странах. Например, если курс тайского бата упадет к доллару США, а тайские рабочие по-прежнему будут получать ту же зарплату, товары, производимые Таиландом, будут стоить покупателям из США меньше, что может способствовать росту рабочих мест в Таиланде в краткосрочной перспективе, поскольку больше покупателей из США будут приобретать эти товары. Но затраты тайских рабочих на все необходимые им импортные товары, могут возрасти прямо пропорционально девальвации местной валюты.

Страны часто девальвируют валюту, чтобы поддержать свой экспорт. Но в глобально связанном мире, где множество стран заботится о собственных национальных интересах и рабочих местах, такой подход становится все менее обоснованным. Другие страны, пытающиеся конкурировать за столь же дефицитные рабочие места, девальвируют свою валюту, чтобы избежать коллапса своих экономик. Эта гонка за обесцениванием валют способствует дополнительному росту мировых активов. И бесконечная чехарда снижения стоимости валют служит лишь краткосрочным решением. Дело в том, что рост цены на активы значительно опередит появление новых рабочих мест и повышение заработных плат. Это не позволит рабочему классу идти в ногу с ростом цен на активы.

Как писал экономист Джон Мейнард Кейнс:

Говорят, Ленин заявлял, что лучший способ разрушить капиталистическую систему – это обесценивание валюты. Путем постоянной инфляции правительства могут тайно и незаметно конфисковать значительную часть богатства своих граждан. Этим методом они не только конфискуют сбережения, но делают это произвольно, и хотя этот процесс приводит к обеднению многих, некоторых он фактически обогащает. Такой род произвольного перераспределения богатства наносит удар не только по безопасности, но и по уверенности в справедливости существующего распределения богатства. Те, кому система приносит непредвиденные доходы, превышающие не только их заслуги, но и их ожидания и даже мечты, становятся “спекулянтами”. Они превращаются в объект ненависти буржуазии, которую инфляционизм довел до нищеты не меньше, чем пролетариат. Поскольку инфляция продолжается, а реальная стоимость валюты сильно колеблется из месяца в месяц, все постоянные отношения между должниками и кредиторами, которые образуют фундамент капитализма, становятся настолько беспорядочными, что практически теряют смысл, и процесс обретения богатства превращается в азартную игру и лотерею.⁷

Изменение правил

Со временем правительства теряют рычаги давления и не могут существенно изменить правила игры. Причина тому – обязанность других стран сохранить свои рабочие места, вынуждающая их проводить девальвацию своих валют. Следующим шагом становятся пошлины и торговые войны. Именно об этом и говорили родители Чена.

Многие политики по всему миру приходят к власти благодаря обещаниям закрыть границы. Среди них и Дональд Трамп, который был избран на протекционистской платформе "Америка прежде всего". Он также пообещал устранить торговый дефицит с Китаем, но лишь наблюдал как тот продолжает расти, достигая исторических максимумов. При этом, любимым оружием в его арсенале являются тарифы.

Могут ли тарифы улучшить ситуацию?

Последнее введение масштабных тарифов в Соединенных Штатах закончилось не очень удачно. В 1930-е годы у США была та же цель, что и у многих стран сегодня. Сворачивание кредитной экспансии по всему миру привело к Великой депрессии, и рабочие места в американском сельскохозяйственном секторе нуждались в защите от иностранной конкуренции. В связи с этим США приняли Закон о тарифах Смута-Хоули, названный в честь принимавших его конгрессменов. Этот закон повысил тарифы для защиты рабочих мест, но резко недооценил последовавшую реакцию других стран. Они наивно полагали, что смогут сохранить существующий экспорт, одновременно защищая свою экономику от импорта. В итоге развязались торговые войны, когда Канада и Европа приняли ответные меры и повысили тарифы на американские товары. Считается, что это продлило Великую депрессию и усугубило положение тех самых фермеров, для защиты которых и был выпущен закон о тарифах.

Мы видим как тот же процесс протекает сегодня во всем мире: каждая страна принимает ответные меры, прибегая к своим методам. Наши экономики и страны взаимосвязаны, как и наши люди. Ни одна страна не существует в изоляции.

Есть ли альтернатива?

Давайте на мгновение представим мир, в котором руководители центральных банков решили дать коммерческим банкам обанкротиться, что, по мнению многих, было бы правильным курсом действий – капитализм на самом деле требует подобную чистку. По состоянию на конец 2008 года никакой помощи не было. Никакого количественного смягчения. Это несложный мысленный эксперимент.

Цены на активы обваливаются. Прекращается обслуживание кредитов по этим активам. Бóльшая часть банковской системы рушится. Только лучшие займы могут быть погашены. Многие лишаются средств, поскольку коллапс уничтожает всех, кто пошел на ненужный риск – мы с вами и многие другие инвесторы, которые неправильно оценили принятые нами риски. Кроме того, ещё больше людей может потерять средства из-за отсутствия ликвидности в системе, а это означает, что некоторые считавшиеся безопасными инвестиции также терпят неудачу. Этот результат может привести к настолько серьезной депрессии, что Великая депрессия будет напоминать прогулку в парке. Но в таких условиях твердые доллары резко взлетели бы в цене, и обладатели сбережений и наличных стали бы приобретать чрезвычайно дешевые активы, заключать выгодные сделки и зарабатывать состояния.

Представьте, как кардинально может измениться ваша жизнь. Стоимость недвижимости не будет и отдаленно напоминать сегодняшнюю. Акции, вероятно, будут находиться вблизи исторических минимумов. Наши политики вели бы себя по-другому; на самом деле, некоторые из них перестали бы быть нашими политиками, потому что их бы уничтожили их долги и обвал цен на активы.

Смягчение денежно-кредитной политики и искусственно заниженные процентные ставки стали грандиозным экспериментом, разыгранным на мировой арене без полного учета предстоящих последствий. Для богатых и тех, чьи активы оказались искусственно раздуты, этот эксперимент оказался успешным. Но давайте не будем лукавить: бóльшая часть богатства и привилегий, которыми мы наслаждаемся сегодня, возникла не благодаря нашей изобретательности или упорному труду, а потому что правительства мира решили печатать деньги. Стоимость наших активов, включая недвижимость и акции, достигла высот, недостижимых в отсутствие печати денег.

Тем временем те, кому не удалось обзавестись активами, оказываются на все сильнее ускоряющейся беговой дорожке, удержаться на которой становиться все сложнее.

Складывается впечатление, что мы живем в Мире Бизарро, где все наоборот. Действие комикса "Бизарро", созданного Дэном Пираро, происходит не на сферической Земле, а на Ялмезе (Земля наоборот) кубической формы. В одном из выпусков, снятом в апреле 1961 года на основе комикса Бизарро, продавец ведет оживленную торговлю, продавая облигации Бизарро, которые "гарантированно принесут вам убытки". Сегодня эта шутка стала реальностью. Во многих странах банки навязывают отрицательные ставки: деньги лучше сохраняют ценность, хранясь под матрасом, чем в банке.

Так что, по мере того как рынок празднует все большее стимулирование со стороны правительств, а акции и цены на жилье продолжают расти, рынку также следует "праздновать" раскол в наших обществах. Как сказал в 2018 году Пол Волкер, бывший председатель Федеральной резервной системы: "Основная проблема заключается в том, что мы превращаемся в плутократию. У нас есть огромное количество чрезвычайно богатых людей, которые убедили себя, что они богаты, потому что они умны и конструктивны".⁸

Я вырос в мире, где я верил, что нет ничего невозможного, и что упорный труд и изобретательность вознаграждаются. Я всё ещё в это верю. Я также верю в капитализм, где риск и вознаграждается и наказывается, и где свободный рынок является последним арбитром вашей ценности. Вот почему мне так больно видеть, как разрушается капитализм. Рынок, в котором правительство решает кто выигрывает, а кто проигрывает – это не что иное, как клановый капитализм, где богатство достигается не создаваемой вами ценностью и не через риски, на которые вы идете, а политической системой, которая вознаграждает своих инсайдеров.

И на каждого победителя в этой системе приходится множество проигравших. Их расходы на продукты питания, жилье, топливо и здравоохранение растут, потому что их деньги и заработная плата теряют ценность. Активы, которыми они никак не завладеют, стремительно дорожают. Они чувствуют давление несправедливой системы.

Им, как и вам, не известно, что принес этот обмен; никому также не известно, что в этом обмене было утеряно. Но всем ясно, что что-то здесь не так, и нам это надоело.

2. КАК РАБОТАЕТ ЭКОНОМИКА, ЧАСТЬ 2: СОЗИДАТЕЛЬНОЕ РАЗРУШЕНИЕ

Самая большая проблема со всеми существующими сегодня решениями заключается в том, что технологии разрушают инфляционную среду, на которую мы рассчитывали для обеспечения роста. Никакие тарифы, валютные манипуляции или увеличение долга не решат эту проблему. И по мере того, как наши экономики вступают в цифровую эпоху, где в основе всего лежат технологии и данные, они не просто сталкиваются с дефляцией, но и становятся все более взаимосвязанными. Информации не страшны ограничения, присущие физическим товарам: она беспрепятственно пересекает границы. Она значительно более эффективна, поскольку позволяет системе избежать лишних потерь. Но множество из этих потерь и неэффективностей обеспечивают нас работой и, соответственно, заработной платой.

Мы уже слышали о так называемых опасностях технологического развития для нашего процветания. Тем не менее, уровень жизни продолжает расти благодаря технологиям и инновациям, ведь в целом они оказали положительное долгосрочное влияние на занятость и экономику. Начиная с 19 века машины освобождают людей от тяжелого физического труда и обогащают общество. Эта технология создала больше новых рабочих мест, чем разрушила, и стало очевидно, что луддиты, опасавшиеся, что технологический прогресс положит конец их работе, оказались не правы. Или, может быть, они осознали горькую правду слишком рано, и нам ещё предстоит увидеть разрушительные последствия технологического прогресса.

Повышение цен способствует росту напряженности во всем мире, что ставит под угрозу высокооплачиваемые рабочие места. Исследование Pew Research Center 2019 года подтверждает распространение этих настроений. Только 14% взрослого населения США считают, что к 2050 году гарантии занятости граждан США будут выше.⁹

Из-за этого напряжения и страха люди теряют эмпатию, и, следуя ксенофобским идеологам, упускают самый важный момент: нашу инфляционную систему, которая требует все большего количества рабочих мест, необходимо изменить.

На смену старому – новое

Свободный рынок – один из столпов капитализма. Центральный элемент развития всех современных экономик – почти постоянный поток предпринимателей-новаторов, разрушающих существующие монополии, чтобы создать новые.

Парадоксальный термин "созидательное разрушение", описывающий этот процесс, был введен в обиход австрийско-американским экономистом Йозефом Шумпетером (1883–1950). В видении Шумпетера капитализм существовал благодаря инновациям предпринимателей, которые были разрушительной силой, поддерживающей экономический рост, даже несмотря на то, что они разрушали ценность существующих компаний. Более того, ценность, которая была утрачена в устоявшихся компаниях, заключалась в том, что они пользовались определенным уровнем монопольной власти, полученной из предыдущей технологической, нормативной, организационной или экономической парадигмы.

Новые технологии часто меняют то, что является ценным, но это неверно трактуется действующими компаниями, которые потратили годы на совершенствование своей собственной стратегии завоевания рынков. Даже если закономерность хорошо ясна, действующий игрок может оказаться в невыгодном положении: технологии часто меняют источники бизнес-ценности, и при этом могут вызвать снижение стоимости активов действующего игрока одновременно с изменениями на рынке. Именно эти активы – когда-то высоко ценившиеся и иногда с высоким уровнем кредитования – сами становятся пресловутой петлей на шее.

Крис Андерсон, бывший редактор The Economist и автор книги "Длинный хвост", указывает на ряд изменений. В своей книге он объясняет, что когда расходы на распределение снижаются, крупные участники, которые полагаются на свою власть контролировать распределение, подвергаются риску. Например, до появления Google, распространение информации требовало другой, менее масштабируемой инфраструктуры, а власть заключалась в контроле над распространением. Независимо от того, осуществлялось это распространение в форме газеты с ее физической инфраструктурой, телевидения или внушительного маркетингового бюджета, который вытеснял конкурентов, контроль над распространением был первостепенным и дорогостоящим. Цифровая передача изменила правила. Информация может распространяться гораздо дальше и быстрее, что в результате снижает ценность традиционных механизмов распределения.

В разгар своей популярности компания Blockbuster управляла более чем 9,000 магазинов, а в ее штате числилось 84,000 сотрудников. Преимущество компании было основано на стратегии физического распределения, согласно которой магазины располагались близко к покупателям. Blockbuster использовал силу своего масштаба, чтобы предлагать клиентам больше хитов и вести переговоры с производителями контента. Но Blockbuster не распознал темпов развития технологий и, следовательно, не смог предвидеть мир, в котором передача информации была бы мгновенной и бесплатной или почти бесплатной; мир, где потребителям нет нужды заходить в их магазин, чтобы арендовать видео, а затем платить штраф за просрочку, если они забыли вовремя вернуть кассету.

Сейчас это кажется очевидным, но в то время, когда руководители принимали эти решения, скорость загрузки делала потоковое вещание невозможным, и Netflix полагался на физическую доставку DVD дисков. Не имея возможности понять, насколько быстро развиваются технологии, Blockbuster были удовлетворены ходом дел. Когда они осознали, что происходит, было уже слишком поздно. Они играли в игру, в которую не могли выиграть. Главное конкурентное преимущество Blockbuster, которое приносило бизнесу ценность в течение многих лет (наличие 9,000 магазинов с сопутствующими расходами), практически в одночасье превратилось в недостаток. Самое инновационное, что они могли сделать, – это добавить в свои магазины прилавки с конфетами. Дополнительные доходы лишь отсрочили неизбежное: доходы выросли в краткосрочной перспективе, но в следующем году резко упали.

Был ли плохой менеджмент причиной краха Blockbuster? Нет. Компания оказалась в ловушке существующих рамок. Даже если бы управленцы знали, что произойдет, и могли решить эту проблему, существующая бизнес-модель не давала им никаких преимуществ на новом рынке. Затраты на поддержание старого бизнеса и переход к новой модели были бы чрезвычайно высокими. Появился Netflix, и Blockbuster был уничтожен.

Я знаю, как это должно было выглядеть для обеих сторон. Я был на их месте: возглавлял компанию с бизнес-моделью, которая была эффективна ранее, но требовала кардинальных изменений.

Путешествие BuildDirect

Я стал соучредителем BuildDirect в конце 1999 года, чтобы придать больше прозрачности и подотчетности в строительной сфере. Благодаря исключительной команде нам посчастливилось пережить очень трудные годы. Для этого потребовалась вера нескольких ключевых инвесторов и все наши личные ресурсы. В какой-то момент, воспитывая троих детей младше четырех лет, моя жена согласилась продать наш дом и вложить все доходы в BuildDirect. Бизнес успешно развивался и, будучи компанией в сфере электронной коммерции, каждый год удваивал объем продаж. Но мы решили его ликвидировать … намеренно.

Мы стали жертвами собственного успеха. Клиенты хотели покупать у нас все больше товаров, но мы не успевали за спросом. Мы годами пытались решить эту проблему, но просто не могли поспевать за ростом. В конце 2013 года я обратился к совету директоров и сказал им, что наша единственная надежда на дальнейшее развитие – полностью изменить наш подход к ведению бизнеса. Бездействие означало бы неминуемый крах компании. Переосмысление структуры давало шанс создать что-то намного более ценное.

Наша идея заключалась в том, чтобы запустить новую платформу:

●свою систему запуска новых продуктов;

●свои данные, прогнозирующие, что будет продаваться лучше;

●свою логистическую сеть для доставки;

●все необходимое, чтобы наши поставщики могли понимать спрос, быстро корректировать свои запасы соответствующим образом и предоставлять клиентам то, что им нужно.

Если вкратце, мы позволили поставщикам контролировать ситуацию. Открыли доступ к тому, что ранее было им недоступно. В итоге, наши клиенты расширили свой выбор и добились лучших результатов.

Определение направления бизнеса на стадии стартапа – изучение и поиск подходящего места на рынке – вот в чем залог его будущего успеха. Однако изменение направления бизнеса, который уже достиг рыночной капитализации в полмиллиарда долларов и продолжает стремительно расти, представляет собой нечто иное. То, что изначально сделало бизнес успешным, тормозит его при адаптации к новым реалиям.

Мы запустили платформу вместе с Home Marketplace в феврале 2016 года, и она взлетела подобно ракете, но стала жертвой своего собственного стремительного роста. Поставщикам понравилась платформа, и они заполнили наш сайт товарами куда быстрее, чем мы ожидали. Количество представленных продуктов очень быстро выросло с 6,000 до более чем 150,000. Но некоторые технологии, необходимые для масштабирования платформы, всё ещё находились в разработке. В результате клиентам было тяжело найти нужные им продукты. Между тем, поставщики располагали всей необходимой информацией, но были лишены инструментов для корректировки своих предложений с учетом полученной информации. Мы были на полпути к воплощению задуманного, но завершение работы над платформой потребовало бы гораздо больше денег, чем предполагалось. К нашему ужасу назад пути уже не было.

Когда я вспоминаю то время, на ум приходит одно известное высказывание Илона Маска: "Быть предпринимателем – это все равно, что есть стекло и смотреть в бездну". Напряжение на том этапе было ужасающим. Вы лишаетесь поддержки. Убеждения ваших инвесторов, поставщиков и членов вашей команды ставятся под сомнение. Отношения, которые казались прочными, рушатся.

У них были основания сомневаться. Наши ранее растущие доходы застопорились. Поставщики, которые были с нами в течение многих лет, видели, как их продукция тонет под лавиной новых предложений на нашем сайте, а клиенты не могут найти нужную им продукцию. Гораздо сложнее сохранять веру в грандиозное видение, когда каждый новый полученный сигнал предупреждает о катастрофе.

Поскольку проблема усугублялась, я принял судьбоносное решение привлечь больше заемных средств в компанию, чтобы завершить разработку нашего нововведения. Это дополнительное капиталовложение помогло нам продолжить наше движение к цели. Направление было выбрано верное, но важно было завершить начатое, чтобы обеспечить ожидаемую нами ценность.

Наши поставщики поддержали нас. Наши замечательные сотрудники объединились и окунулись в работу, сосредоточившись на поиске решений в очень сложных обстоятельствах. Наша команда была полна решимости добиться успеха несмотря ни на что, и каждый сотрудник был на вес золота. Видя их преданность делу и энтузиазм, я понял, что независимо от результата, оно того стоило.

Платформа все лучше справлялась с нагрузкой, вызываемой высоким спросом. Это становилось возможным благодаря разработанным нами технологиям. Дела стали налаживаться. Выручка снова начала расти, на этот раз с гораздо меньшими затратами. Невероятно, но мы преодолели эту пропасть. Мы справлялись. Это работало. Спустя столько лет мечта о создании самого простого и надежного решения для обустройства жилья стала реальностью.

К сожалению, появились новые препятствия. Попытка перехода от устаревшей бизнес-модели к новой требует времени, и я почувствовал, как тяжесть былых ожиданий сковывает нас на пути вперед. Кроме того, обретенные нами партнеры и заемные средства, которые мы привлекли для финансирования наших технологий, стали частью нашей реальности. Их понимание роста было другим; их временные рамки для получения прибыли были другими; их понимание риска было другим. В конце концов я принял решение взять в долг, чтобы подпитывать нашу компанию в поворотный момент ее истории. Тогда это казалось последним выходом. Это решение создало непредвиденное препятствие на пути продвижения BuildDirect, в частности, как сохранить наше видение и как защитить инвестиции сотрудников, инвесторов и партнеров, которые верили в нашу компанию на протяжении большей части восемнадцати лет.

Это путешествие было гораздо более захватывающим и пугающим, чем я мог себе представить. Оно также изменило мою жизнь. Я на собственном опыте увидел, насколько быстро технологии меняют мир. Я предпринял попытку изменить отрасль, и эта задача изменила меня. Весь процесс заставлял меня неоднократно и настойчиво подводить итоги: что для меня было наиболее ценным? Как я мог обеспечить успех тем, кто верил в компанию, даже если это означало уйти ни с чем? И что бы я делал, если бы все это потерпело неудачу? Смог бы я с этим смириться?

В итоге я понял, что наиболее ценные для меня вещи – семья, друзья, честность – не зависят от результатов в бизнесе и отнять их нельзя ни при каких обстоятельствах. При таком подходе все трудности и риски ведения бизнеса становились гораздо более управляемыми. В этой формулировке самым рискованным было потерять из виду то, кем я был. Предать себя было единственным способом по-настоящему потерпеть неудачу. И по этой причине я ушел – ни с чем, но со всем.

Тогда я этого не осознавал, но это оказалось одним из величайших подарков.

Окна возможностей

Созидательное разрушение не всегда одинаково эффективно. В определенные моменты истории у предпринимателей было больше возможностей создать революционные изменения. Как отметил Билл Гросс, основатель и генеральный директор Idealab, наиболее упускаемый из виду аспект создания успешного предприятия является удача и выбор времени. Если начать слишком рано, то цена или рынок не будут соответствовать. Если начать слишком поздно, формируются новые монополии, что делает вход почти невозможным.

Я четко осознаю роль удачи и выбора времени в моей собственной истории, а также в историях многих моих друзей, которым удалось как преуспеть, так и потерпеть неудачу с едва заметным перевесом. В 2015 году Билл Гросс выступил на TED Talk в Ванкувере (выступление было просмотрено более двух миллионов раз), где он рассказал о своем исследовании различий между успешными и провалившимися компаниями. Результаты удивили даже самого Билла. Оказалось, что время играет решающую роль в определении показателей успеха стартапов. Фактически, 42% успеха связаны с выбором благоприятного времени. В первую пятерку факторов, определяющих успех, вошли команда и исполнение – 32%, идея – 28%, бизнес-модель – 24% и финансирование – 14%.

Иногда акт созидательного разрушения и удачный выбор времени обусловлены регулированием. Удивительный подъем Китая за последние тридцать лет служит хорошим примером. Изменения в китайской политике, начавшиеся в 1978 году, подготовили почву для полного переосмысления экономики страны. По мере изменения политики менялись и темпы урбанизации, поскольку рабочие из сельской местности перебирались на более высокооплачиваемую работу в городах. Процесс открытия рынков для капитала и торговли привел к тому, что Китай стал крупным экспортером. Благодаря этому переходу предприниматели преуспели в создании ведущих мировых компаний, создав огромное богатство как для самих себя, так и для страны. Пожалуй, ярчайшим примером является Джек Ма, бывший учитель, который прошел путь с низов до создания одной из ведущих компаний в мире – Alibaba. Представьте себе, если бы вместо того, чтобы начать в начале 2000-х, он попытался бы основать свою компанию в 1970-х, когда экономика Китая была закрытой. Вместо того, чтобы строить одну из крупнейших компаний нашего времени, Джек Ма (обладая тем же предпринимательским пылом и навыками) скорее всего, остался бы школьным учителем.

Окна возможностей также открываются благодаря прорывам в технологиях. Промышленная революция была одним из таких периодов времени. Сегодня мы находимся в процессе чего-то ещё более радикального. Другими словами, рождение в правильный момент времени увеличивает ваши шансы на успех. Вот почему настойчивость играет такую важную роль в предпринимательстве. Если окна возможностей невелики, успешные предприниматели, скорее всего, придут раньше времени, что потребует от них приложить все усилия, чтобы поддерживать свой бизнес до тех пор, пока рынок не окажется готов к их продукту.

Взгляните на автомобильную индустрию. Генри Форд потерпел неудачу в своем первом бизнесе, потому что технологии, используемые для производства автомобиля, делали его слишком дорогим для масштабирования. Он основал компанию Detroit Automobile Company в 1899 году. Она провалилась в конце 1901 года из-за низкого качества и высокой цены автомобилей. Но он выстоял, и быстро меняющаяся среда технологий позволила ему совершить прорыв с помощью модели Т и конвейера. Модель Т считается родоначальником доступного транспорта в массовых масштабах. Этот бизнес и его монопольная власть помогли Форду сгенерировать множество новых идей, которые стали символами инноваций. Среди них идеи относительной оплаты и труда, которые впоследствии породили динамичный средний класс.

Форд добился успеха благодаря творческому подходу и настойчивости, а также потому, что он выбрал правильное время. Посмотрите на крупнейшие автомобильные компании мира сегодня: многие из них возникли в довольно узкий промежуток времени, когда эра индустрии повозок и лошадей подходила к концу. В США компания Ford была основана в 1903 году, а компания General Motors – в 1908 году; в Германии – BMW в 1916 году и Daimler-Benz в 1926 году; в Швеции – Volvo в 1927 году; в Японии – Nissan в 1933 году, Toyota в 1937 году и Honda в 1948 году. Из тысяч других автомобильных компаний, которые были созданы, большинство объединились или потерпели крах.

А потом окно закрылось. Даже такой дальновидный лидер, как Джон ДеЛориан, индивидуалист отрасли, которому приписывают создание первого маслкара в GM, быстро поднялся по служебной лестнице, как самый молодой генеральный директор Chevrolet. Он потерпел неудачу, когда покинул концерн и основал DeLorean Motor Company в попытке конкурировать с устоявшимися монополиями.

Многие из автомобильных гигантов, преуспевающих уже более 100 лет, могут столкнуться с трудностями в ближайшие годы. Причина тому – кардинальные изменения в технологической отрасли, связанные с беспилотными автомобилями и электромобилями.

Умение предвидеть временные рамки изменений и умение эффективно их использовать являются важными навыками дальновидного предпринимателя. Почему же успешные в прошлом игроки так редко остаются в числе лидеров? Безусловно, они обладали набором навыков, чтобы развивать монополии и процветать. Попали ли они в ловушку залога собственного успеха, тормозящую теперь их развитие в меняющихся условиях?

Из-за невероятно быстро меняющейся среды этот вопрос сегодня важен для многих компаний. В сегодняшних реалиях становится все труднее конкурировать, используя прошлые успехи в качестве ориентира на будущее.

Большинство и не в курсе, что даже Джефф Безос, основатель и генеральный директор Amazon и один из величайших провидцев и управленцев нашего времени, когда-то находился на грани катастрофы. Он подвергался широкой критике за те самые идеи, которые впоследствии сделали его компанию столь успешной и узнаваемой сегодня. В 2001 году Amazon потеряла около 94% своей рыночной стоимости по сравнению с пиком 1999 года, и аналитики активно обсуждали падение, утверждая, что компания не выживет. Один из таких аналитиков, Рави Суриа из Lehman Brothers, написал следующий резкий отчет:

“С точки зрения долговых обязательств, мы видим слабость кредитных показателей и считаем, что они ухудшаются... Неспособность компании генерировать реальный доход за каждую проданную единицу проявляется в слабом балансе, плохом управлении оборотным капиталом и огромном отрицательном операционном денежном потоке. Такие финансовые показатели приводили к катастрофе бесчисленное количество ритейлеров на протяжении всей истории... К слабости операционной деятельности добавляется растущая куча долгов, поскольку Amazon, по сути, финансировала свои доходы из различных источников в течение прошлого года. С 1997 года по последний квартал компания получила финансирование в размере 2.8 миллиарда долларов, а ее доходы составили 2.9 миллиарда – внушительные 0.95 доллара на каждый доллар проданного товара… В текущей ситуации высокой долговой нагрузки, высоких процентных ставок, увеличивающихся запасов и растущих затрат на расширение, мы считаем, что текущих денежных средств компании при лучшем сценарии хватит на первый квартал 2001 года... Компания исчерпает свои денежные резервы в течение следующих четырех кварталов, если ей не удастся вытащить кролика из своей волшебной шляпы финансирования.”¹⁰

На сегодняшний день этот анализ выглядит откровенно безумным. Достижения Amazon ошеломляют. Компания контролирует бизнес, на долю которого приходится почти 8% всех розничных продаж в США и 45 центов с каждого доллара, проданного онлайн. Все остальные ритейлеры вместе взятые, включая Walmart, Home Depot, Target, eBay, Best Buy и Costco борются за оставшиеся 55 центов, проданных онлайн. Сайты Amazon ежемесячно посещает 199 миллионов уникальных пользователей и 100 миллионов пользователей Prime, оформивших платную подписку ради получения специальных предложений.¹¹ Помимо продажи товаров и услуг, Amazon также монетизирует разрабатываемые компанией технологии, предоставляя к ним доступ заинтересованным бизнесам. Amazon Web Services контролирует 32% облачных вычислений и является самодостаточным бизнесом с оборотом в $80 миллиардов долларов.

По иронии судьбы, именно Lehman Brothers не смогли предвидеть надвигающийся кризис 2008 года, и им пришлось объявить о банкротстве.

Помимо ума, целеустремленности и любопытства Безоса, легко можно заметить, что если бы не удача и подходящий момент времени, все могло бы сложиться по-другому. Интересно на мгновение остановиться и представить, насколько видение Безоса могло бы отличаться от реального положения дел Amazon, если бы события развернулись иначе, что было довольно вероятным сценарием.

Модель созидательного разрушения и монопольной власти становится особенно очевидной при взгляде на список ведущих компаний мира всего десять лет назад и сегодня. Десять лет назад многие ведущие компании мира были основаны в конце 1800-х годов. Сегодня в этом списке доминируют преимущественно технологические платформы, использующие сетевые эффекты и сбор данных для улучшения своих услуг.

Это важный период времени. Невероятных возможностей по-прежнему предостаточно, поскольку технологические сдвиги упрощают консолидацию информации и создание новых платформ в отраслях, где их ещё нет. Но крупные площадки тоже это осознают: они обзавелись сотней миллионов активных пользователей, они лучше других понимают особенности своих моделей и они уже обладают монопольной властью. Конкуренция с ними за власть платформ, даже на новом рынке и в быстро меняющихся условиях, потребует немало удачи и времени. Для компаний вне технологической сферы, опирающихся на прошлые успехи для принятия дальнейших решений, это будет ещё сложнее.

Крупнейшие компании в 2019 г. по сравнению с 2009 г.

2019
2009

Позиция
Компания
Страна
$млрд
 Позиция
Компания
Страна
$млрд

1
Apple
США
1,099

1

Petro-China
Китай
390

2
Microsoft
США
1,056

2

Exxon-Mobil
США
345

3

Alphabet

(материнская                    компания

Google)

США
873
3

Индустриально-

коммерческий банк Китая

Китай
250

4
Amazon
США
872

4

China Mobile
Китай
210

5
Facebook
США
531
5
Microsoft
США
205

6

Berkshire Hathaway
США
517
6
Walmart
США
198

7
Alibaba
Китай
442
7
Строительный банк Китая
Китай
195

8

JP Morgan Chase
США
400

8

Johnson & Johnson
США
172

9
Visa
США
372

9

Procter & Gamble
США
170

10

Johnson & Johnson
США
343

10

Royal Dutch

Shell

Велико

британия / Нидерланды

169

Проблема куда серьезнее, чем может показаться на первый взгляд. Большинство платформ контролирует гораздо больше, чем вы можете себе представить. Поскольку они контролируют технологические магистрали, они обладают асимметричной властью над всеми остальными типами компаний. Также они – лидеры в области создания искусственного интеллекта (ИИ), что, скорее всего, может сделать их самыми могущественными и значительными компаниями в истории.

Если сверхинтеллект будет создан коммерческой компанией или небольшим количеством компаний, ценность будет принадлежать в основном им. Если это произойдет, трудно представить, что предпринимательский процесс останется неизменным.  В условиях, когда компания контролирует искусственный интеллект, не будет ли сам ИИ быстро консолидировать власть? Как можно ожидать, что предприниматель без доступа к столь мощным инструментам сможет конкурировать с суперинтеллектом? Если вы хотя бы отчасти согласны, что успеху в равной степени способствуют удача и выбор времени, можно предположить, что этот период времени может быть самым удачным из всех, а все последующие временные окна будут неудачными. И это тоже будет иметь ужасные последствия для структуры построения наших экономических систем. Для продолжения развития предпринимательского процесса потребуется серьезная структурная реформа.

Рост популярности площадок

Новые крупные монополии, в том числе Google, Apple, Amazon, Alibaba и Tencent, были созданы благодаря пониманию того, как изменился мир: центр концентрации власти сместился, и бывшим монополиям стало трудно конкурировать в этих сферах. Более того, из-за огромной ценности, которую эти площадки приносят своим пользователям (они созданы с учетом сетевых эффектов и собираемых благодаря этим сетевым эффектам данных), эти монополии, вероятно, продолжат укреплять свою власть.

Сильные сетевые эффекты сегодня лежат в основе любого платформенного бизнеса. Фактически, согласно недавнему трехлетнему исследованию NFX, 70% стоимости технологических компаний за последние 23 года были обретены благодаря сетевым эффектам.¹² Сетевые эффекты сильно отличаются от эффекта масштабирования, который традиционно определял власть. За счет эффекта масштабирования, чем крупнее была компания, тем бóльшую покупательную способность и рычаги воздействия она имела для вытеснения конкурентов. Напротив, сетевой эффект существует, когда ценность продукта или услуги увеличивает ценность каждого пользователя по мере увеличения числа пользователей. Хорошим примером является телефонная система: если у меня одного есть телефон, услуга бесполезна, потому что я не могу никому позвонить. С каждым дополнительным пользователем услуга становится более ценной для всех пользователей, что, в свою очередь, создает положительную обратную связь, ведущую к экспоненциальному росту.

Проектирование платформы с использованием сильных сетевых эффектов создает рынки, где победитель получает все. Интернет сам по себе обладает одним из самых сильных сетевых эффектов, и, следовательно, это распространяется на многие ведущие компании, чья деятельность на нем основана. По иронии судьбы, сетевые эффекты, которые должны были сделать интернет великим уравнителем, перераспределяя власть от монополий, в итоге привели к ещё большей концентрации власти в руках немногих.

Помимо сетевых эффектов, каждая потребительская платформа приобретает свое влияние аналогичным образом. Большинство ошибочно полагает, что доминирование в значительной степени достигается за счет пользователей платформы. Это верно лишь отчасти и во многом является следствием того, на чем на самом деле сосредоточена основная деятельность платформы. Ценность, которую они предлагают пользователям довольно велика, что приводит к увеличению числа пользователей. Но секрет каждой такой компании заключается в том, что для масштабирования им не нужно производить все представленные на их площадках товары. Они лишь агрегируют доступные предложения товаров, услуг или контента.

Платформы объединяют все предложения и дают им возможность конкурировать за аудиторию. Так они расширяют свое влияние. Эти предложения могут принимать самые разные формы, но структура удивительно последовательна. На Facebook поставщиком контента являетесь вы. В LinkedIn – ваша коммерческая деятельность. На Amazon и Alibaba – продукция и поставщики. На YouTube – видео. На Airbnb – аренда недвижимости. В iTunes или Spotify – песни и музыканты. В магазине приложений – приложения.

В любом из этих примеров представьте себе сервис, лишенный огромного количества поставщиков товаров и услуг, конкурирующих за ваше внимание. Так как владельцы платформ не контролируют предоставляемые пользователям предложения, а лишь агрегируют их, площадки могут масштабироваться почти бесконечно, избегая негативных последствий владения.

Мало кто из покупателей осознает масштабы предложений, потому что они "видят" только топовые результаты, а топовые результаты постоянно адаптируются специально для них, чтобы повысить конверсию. На Amazon представлено более 500 миллионов единиц продукции, которые борются за ваше внимание, и команды пытаются оптимизировать страницы своих продуктов, чтобы оставаться в топе. Сейчас Google индексирует более 130 триллионов уникальных веб-страниц.¹³ Каждая из этих страниц является частью одного из сайтов, и за каждым коммерческим сайтом стоит команда, которая делает все возможное, чтобы подняться на вершину поискового рейтинга.

Очевидное основное преимущество для пользователей платформ – широкий выбор и уникальный контент или продукты. Им не нужно больше никуда идти.

Вторичный эффект более важен: он создает конкуренцию, которая заставляет продавцов бороться за внимание пользователей. Эта конкуренция позволяет улучшить качество обслуживания покупателей, поскольку продукты или услуги с наибольшей конверсией естественным образом оказываются в топе.

Конкуренция также предоставляет обширные и дифференцированные данные для применения машинного обучения. Машинное обучение, в свою очередь, продолжает улучшать качество обслуживания покупателей, выявляя лучший продукт или услугу для каждого покупателя из огромного количества предложений.

Представьте, если бы у Google был тот же контент, что у справочных служб Yellow Pages, или если бы у YouTube был тот же контент, что и у вашего местного кабельного канала. Ценность для пользователей не была бы так велика и у них было бы меньше причин посещать оба ресурса.

YouTube не создает бóльшую часть размещаемого на нем контента: он предоставляет место для его агрегирования, следовательно, все затраты на создание уникальных и выделяющихся видеороликов ложатся на плечи создателей контента. В конечном итоге выигрывает YouTube, так как ценность площадки для ее пользователей увеличивается с ростом объема контента. По последним подсчетам, каждый день на YouTube создается более 576,000 часов видео. И как только видео загрузится, оно будет доступно в любое время, если, конечно, не будет удалено намеренно. Это огромные возможности для удовлетворения почти бесконечного спроса.

Представьте себе, если бы Airbnb конкурировал с отелями на их правилах – с ограниченным предложением номеров. Если бы Airbnb предлагал всего десять номеров в Нью-Йорке и конкурировал с привычным вам отелем. Отель каждый раз бы побеждал. Но игра меняется, когда Airbnb собирает на своей платформе гораздо больше предложений. На определенном этапе сервис укрепляет свои позиции и предоставляет пользователям огромную ценность благодаря доступу к уникальному предложению, которое ранее было им недоступно. В этом случае поставщики стараются повысить привлекательность своих продуктовых страниц. Например, они могут загрузить более заманчивые фотографии или сконцентрироваться на повышении оценок своих продуктов на площадке. Это, в свою очередь, повышает ценность для пользователей. И, как в случае с YouTube, Airbnb не только не несет связанных с этим затрат, за исключением затрат на технологии, но и получает выгоду благодаря конкуренции среди поставщиков. Сегодня на Airbnb размещёно более шести миллионов объявлений.

Благодаря этой закономерности пользовательские платформы постоянно совершенствуются. Неудивительно, что мы проводим на них много времени. Однако, поставщики товаров, услуг или контента сталкиваются с куда более сложным процессом, особенно если они начали использовать платформу относительно поздно.

Традиционные поставщики против технологических новаторов

Продукт/услуга
Традиционный поставщик (выбор, сделанный людьми, искажает истинную картину)
Новатор (обеспечивает всевозможный выбор)
Количество предложений новатора

Музыка

Sony Music

BMG

iTunes
30 млн песен

Книги как основная база и расширение на все направления
Barnes & Noble
Chapters
Amazon
+””млн позиций

Жилье

Four Seasons Holiday Inn

Hilton

Airbnb
+6 млн

Поиск/медиа
WarnerMedia
Yellow Pages Газеты

Google

YouTube

+133 трлн

Оказавшись одним из первых пользователей платформы вы можете достигнуть потрясающих результатов. Приведу пример лайфхака, который я использовал в Твиттере. Осознав, что владельцам платформы нужны предложения и что быть первым имеет большое значение, я решил в начале 2008 года написать в блоге пост под названием "Почему каждый генеральный директор должен вести Твиттер-аккаунт". В данном случае я был поставщиком (генеральным директором), который указывал на пользу использования платформы для других генеральных директоров. Два дня спустя произошло нечто экстраординарное: после нескольких месяцев использования сервиса с небольшим взаимодействием мой аккаунт в Твиттере взорвался, набирая более 1,000 подписчиков в день. Мне не сразу удалось понять причину столь стремительного роста. Затем друг прислал мне скриншот процесса регистрации в Твиттере: там был список из десяти генеральных директоров, на которых стоит подписаться каждому новому пользователю Твиттера. И в этом списке был я – единственный, кто не заслуживал места в этом списке. Прямо между Ричардом Брэнсоном и Биллом Гейтсом. По мере того, как число моих подписчиков росло, сам темп роста набирал обороты: пользователи видели, что у меня много подписчиков, и это было для них сигналом, что на меня стоит подписаться. Этот единственный пост и последующие действия Твиттера привели к тому, что количество моих подписчиков очень быстро превысило 185 000.

Этот пример демонстрирует, что использование платформы на ранних этапах может дать впечатляющие результаты, обеспечивая широкий охват там, где его раньше не было. Эти ранние успехи вполне реальны и приносят значительную ценность поставщику контента, товаров и услуг. Формируются новые лидеры, будь то геймеры, звезды Instagram или Twitter, объявления на Airbnb или продукты. Это, в свою очередь, стимулирует приток ещё бóльшего количества пользователей, которые видят этот успех и тоже хотят его добиться. В условиях этой конкуренции платформа начинает получать больше рычагов влияния на ценообразование по отношению к поставщикам товаров и услуг, и каждый из них вынужден прилагать все больше усилий, чтобы сохранить конкурентоспособность.

Быть поставщиком контента на платформе – все равно что подбирать стодолларовые купюры из под движущегося катка. В качестве примера я буду использовать Google, но это релевантно для практически любой платформы. Когда Google и электронная коммерция находились на заре своего развития, попасть в топ органического или бесплатного поиска напоминало выигрыш в лотерею. А поскольку конкуренция была относительно невелика, завоевать топовые позиции в их поисковом алгоритме было несложно. Для моего и многих других бизнесов, представленных в цифровом пространстве раньше остальных, происходящее напоминало сбор стодолларовых купюр, но мы не понимали, что каток приближается. Наш бизнес стремительно развивался, потому что наши затраты на рекламу были практически нулевыми. Наш контент оказывался на первых строчках поисковых результатов Google. По мере того, как все больше компаний осознавали все преимущества новой технологии, наши конкуренты также стремились занять верхние позиции, что усложняло нашу задачу. Это также улучшило потребительский опыт! Каток начал двигаться в нашу сторону, вытесняя туда, где оставались только купюры в 20 долларов. Разумеется, подбирать стодолларовые банкноты было куда интереснее, и мы хотели вернуть былую возможность, поэтому расширили команду, чтобы повысить конкурентоспособность и создавать более качественный контент. Борьба за топовые позиции в поисковой выдаче Google обходилась недешево. Конкуренты продолжали бороться за желанные нами ключевые поисковые запросы, постоянно увеличивая наши расходы и, в то же время, снижая наши шансы на успех.

Чтобы понять, насколько маловероятно сегодня занять первые позиции, мы воспользуемся примером поиска по паркетному полу. Запрос "Паркетные полы" на сегодняшний день выдает в Google 1,25 миллиарда результатов. Это множество команд и огромные деньги, борющиеся за ограниченное количество "элитной недвижимости" в Google: результат поиска, занимающий топовые позиции на первой странице. Google создает для нас иллюзию выбора. Сколько раз вы, как пользователь Google, заходили на 35,000 страницу? У нас может быть всё многообразие выбора, если будем искать достаточно долго, но из-за ограниченности времени мы доверяем тому, что Google помещает на верхних позициях результата поиска и редко переходим даже на вторую страницу.

Таким образом, наша компания прилагала все больше и больше усилий, извлекая при этом все меньше и меньше пользы. Мы не могли выйти из этого замкнутого круга и полагались на него в качестве основного источника. Затем, когда всякая надежда была потеряна, нам представилась прекрасная возможность: мы могли платить Google 5 центов за каждый переход пользователя по нашей ссылке в обмен на возможность размещать наши продукты выше всех органических позиций в поисковой выдаче. У нас всё ещё была команда, работающая над улучшением органических результатов, но толку от нее было куда меньше, ведь органические результаты поиска вытеснялись платными объявлениями. На первых порах, как и в случае с органическим поиском, оплата за верхние позиции давала отличные результаты. Но как только в этот в процесс включились конкуренты, динамика повторилась, теперь уже в отношении платных объявлений. Пять центов превратились в $5. В ходе этого путешествия я также понял, что в конкурентном мире всегда найдется компания, готовая переплатить, чтобы завоевать рынок. Однажды вы столкнетесь с огромными издержками и снижающимися доходами, и каток вас переедет.

Общая динамика объясняет, почему большинство платформ оказываются монополистами. На начальном этапе поставщики контента, товаров и услуг не могут себе позволить игнорировать такую возможность: потенциальная выгода слишком велика. Позже, когда все покупатели уже присоединились к платформе, у поставщиков попросту не остается выбора, кроме как принять участие в этом процессе. Сетевой эффект платформы создает мир, в котором стоимость привлечения внимания покупателей постоянно увеличивается, но при этом ценность для покупателей растет или их затраты снижаются.

В прошлом монополии часто разрушались из-за их негативного воздействия на потребителей через повышение цен или ограничения рынков. На сегодняшний момент монополии устроены иначе, что приносит пользу потребителям. Потребители выигрывают благодаря улучшающейся ценовой политике и растущему уровню обслуживания (что является дефляционным фактором), и, следовательно, монополиям трудно противостоять. Мой опыт показал, что ваш бизнес может либо быть платформой, либо проводить на этой самой платформе арбитраж. В долгосрочной перспективе промежуточного варианта не существует.

На пороге разрушения

Иронично, что термин “созидательное разрушение” Джозефа Шумпетера так широко используется в капитализме для прославления процесса инноваций. Сам Шумпетер пессимистично оценивал долгосрочную устойчивость этого процесса. Он считал, что это в конечном итоге приведет к подрыву собственных институциональных рамок капитализма. Как он сам отметил: "Разрушая докапиталистическую структуру общества, капитализм тем самым сломал не только барьеры, которые препятствовали его прогрессу, но и основы, сдерживавшие его крах. Капиталистический процесс во многом таким же образом, каким он уничтожил институциональную структуру феодального общества, подрывает и свою собственную".¹⁴

Взгляд Шумпетера соответствует точке зрения лауреата Нобелевской премии Хаймана Мински, но не так, как можно было бы предположить. Мински, американский экономист, сформировал теорию, согласно которой длительные периоды финансовой стабильности естественным образом приводят к нестабильности из-за роста долговых обязательств. "Момент Мински" – это переломный момент, когда лопается долговой пузырь активов, их становится трудно продать по любой цене, и наступает коллапс рынка. Интересно, однако, что Мински не прогнозировал сокращение долга. Хотя Мински, скончавшийся в 1996 году, прославился благодаря своей теории, его наиболее значимое утверждение звучало иначе. Мински понял, что даже правительства, проповедующие правила свободного рынка, столкнувшись с постоянным коллапсом, всегда будут выступать в качестве кредитора последней инстанции и спасать рынок. По сути, он полагал, что они будут вынуждены это делать, потому что невыполнение этого требования вызвало бы слишком много краткосрочных проблем. В своей книге 1986 года "Стабилизируя нестабильную экономику" Мински писал: "Каждый раз, когда Федеральная резервная система обеспечивает защиту финансового инструмента, она легитимизирует использование этого инструмента для финансирования деятельности. Это означает, что действия Федеральной резервной системы не только предотвращают начало кризиса, но и создают основу для возобновления процесса увеличения задолженности и делают возможным внедрение новых инструментов".¹⁵

Я считаю, что здесь взгляды Мински и Шумпетера сходятся. Долг сам по себе не является причиной разрушения капитализма. Причиной является процесс стабилизации экономики посредством социализации убытков в случае краха, что подрывает собственную институциональную структуру капитализма.

Таким образом, вместо того, чтобы списать долг во время глобального финансового кризиса 2008 года, мировая долговая нагрузка выросла почти на 50% и теперь более чем в три раза превышает объем мировой экономики. И если прекратить поддержку рынков, можно ожидать, что все быстро развалится и рухнет. Если Мински прав, то следует ожидать дальнейшего расширения политики количественного смягчения и ещё большего хаоса, вызываемых решением верхушки в очередной раз отложить решение проблемы в долгий ящик.

Как остроумно отмечает Нассим Николас Талеб в своей книге "Антихрупкость": "Небольшие лесные пожары периодически устраняют из экосистемы бóльшую часть огнеопасного материала. Если мы систематически предотвращаем возникновение пожаров, делая лес "безопасным", разыгравшийся лесной пожар принесет экосистеме куда бóльший вред".¹⁶ Продолжая накапливать долги и откладывать решение проблем, правительства и центральные банки предотвратили некоторые небольшие пожары – в данном случае, проблемы, вызванные от процесса реорганизации. Я понимаю, что называть небольшим пожаром кризис 2008 года и количественное смягчение денежно-кредитной политики, которое позволило экономикам мира избежать реорганизации – все равно, что называть Великую депрессию рецессией. Проблема, однако, заключается в том, что при выборе этого подхода масштабы предстоящего пожара становятся невообразимыми.

Монополии, которые процветали в течение длительного времени, часто стремительно рушатся, потому что не способны распознать надвигающийся переход. Переломные моменты могут возникнуть откуда угодно и совершенно внезапно, часто не предупреждая о дальнейших последствиях. Но что, если вместо того, чтобы представлять из себя бизнес или небольшую часть общей экономики, монополией будет являться вся наша взаимосвязанная экономическая система? Что произойдет с нашим подходом к созданию богатства и нашей приверженностью к инфляции? Сопоставим отставание ВВП с мнимым инфляционным ростом активов, добавим к этому невозможность поддержания увеличения долга на фоне экспоненциальной скорости технологического роста, и фазовый переход начинает привлекать внимание.

Нам понадобится совершенно новый взгляд и, вероятно, совершенно новый образ жизни. То, что будет дальше в сфере технологий, меняет правила таким образом, что это понимают лишь немногие.

3. КАК РАБОТАЕТ ЭКОНОМИКА, ЧАСТЬ 3: СЛОЖНО МЫСЛИТЬ НЕСТАНДАРТНО

Мы часто обращаем взгляд на предыдущие поколения или на другие области нашего мира и видим примеры мышления, которые, учитывая наши текущие знания, кажутся нам практически невероятными. Наша история полна устоявшихся убеждений, которые определяли образ жизни людей... пока эти убеждения не изменились.

Всего 400 лет назад Галилео Галилей вызвал у Церкви ярость, предположив, что Земля, возможно, не является центром Вселенной. Окажись это правдой, этот переворот разрушил бы некоторые из основополагающих столпов учения Церкви и последующей власти. Населению, не имеющему телескопов, это было столь же трудно принять: это не соответствовало их повседневному взгляду на реальность. В период между 1450 и 1750 годами общество переживало всплески и спады истерии относительно ведьм, что привело к тысячам казней. Такие события, как распространение болезней приписывались колдовству, тогда как настоящий источник оставался скрытым от глаз.

И, конечно же, не все мы внезапно стали просвещёнными в 18 или 19 веке. Лишь в августе 1920 года 19-я поправка к Конституции США наконец предоставила женщинам в Америке равные избирательные права. Почти за 100 лет до этого такие лидеры движения за права женщин, как Сьюзен Б. Энтони и Элизабет Кэди Стэнтон неустанно боролись за идею, что женщины должны иметь те же права, что и мужчины. Энтони была арестована за голосование в 1872 году. Сейчас их позиция кажется нам очевидной, но в 1911 году Дж. Б. Сэнфорд, сенатор, председатель Демократической партии, выразил распространенное мнение того времени: "Влияние матери необходимо в доме. Бродя по улицам и пренебрегая своими детьми, она мало что может сделать для их благополучия. Женщина есть женщина. Она не вправе менять свою женскую натуру или обязанности. Она должна смириться со своей судьбой и выполнять высшие обязанности, предписанные для нее Великим Творцом, тогда она добьется в государственных делах гораздо большего, чем когда-либо, погружаясь в мутные воды политики".¹⁷

Сегодня, вспоминая такие фрагменты нашей истории, мы считаем, что стали более прогрессивными, забывая, что совсем недавно большинство населения – как мужчины, так и женщины – боролось против этого. Нам трудно поверить, что некоторые другие общества отвергают и борются против этих убеждений так же, как это делали наши предки. Но мы используем все те же мозги, которыми люди всегда пользовались, и у нас всё ещё есть давние убеждения и предвзятости. Оказывается, что убеждения сложно изменить, даже если факты на вашей стороне. Целые общества придумывают истории, которые формируют их поведение, не осознавая, что многое из этого является плодом их воображения и имеет мало чего общего с фактами.

Как много наших собственных убеждений соответствуют фактам? Как много наших нынешних поступков, основанных на этих убеждениях, будут казаться абсурдными в глазах будущих поколений? Будет ли нынешняя экономическая догма о том, что развитие это всегда хорошо, выглядеть завтра так же иррационально, как геоцентрическая космология, сожжение ведьм или неравенство избирателей?

Опираясь на слабые фундаментальные принципы

Наш разум принимает шаблоны, соответствующие нашему ощущению реальности и отбрасывает те шаблоны, с которыми мы не знакомы. Мы полагаемся на простые схемы или ментальные модели, чтобы ограниченную энергию нашего мозга можно было направить на то, что мы считаем важным и не увязнуть в сомнениях о том, что мы и так уже знаем.

Вспомните о всех действиях, которые вы совершаете на автопилоте: когда просыпаетесь, принимаете душ, чистите зубы, одеваетесь, завтракаете и едете в офис, и все это особого не задействуя активное сознание. А теперь представьте, что вам пришлось выполнять каждое из этих действий так, как если бы это было впервые в вашей жизни. Если бы вам приходилось снова и снова сознательно продумывать каждую задачу, вы утомились бы ещё до того, как вышли из дома. Способность учиться и усваивать информацию освобождает ваш мозг для размышлений о более важных вещах.

Глубокий анализ и обучение также требуют значительных энергетических ресурсов, и поэтому мы нуждаемся в упрощении и закреплении полученных знаний. Наш разум запоминает информацию посредством повторений или эмоционального воздействия. Когда информация усваивается, мы полагаемся на нее, часто не подвергая ее сомнению. Мы направляем свою энергию, как мы считаем, на другие более значимые задачи. Подобно построению прочной структуры, мы делаем наши умственные модели основой для добавления новой информации. Мы замечаем вещи, которые соответствуют нашему взгляду, и отвергаем то, что ему не соответствует. Продолжая расширять свои знания на базе этого основания, мы можем даже не осознавать, насколько неустойчивым может оказаться само основание.

Таким образом, фильтруя огромный объем информации в течение жизни, мы можем замкнуться в своих пузырях, упустить из виду значимые вещи и проигнорировать полезную информацию и альтернативные точки зрения. Мы принимаем решения на основе фактов. Но когда новые факты противоречат нашим убеждениям, мы часто упорно придерживаемся своей первоначальной точки зрения.

Это также означает, что мы не видим дальше собственного носа, упуская из виду более обширные факторы, формирующие нашу жизнь.

Как уже показал финансовый кризис 2008 года, даже ведущие эксперты не способны предвидеть грядущих кардинальных перемен, потому что они тоже люди с теми же когнитивными предубеждениями, как и все мы, мыслящие в соответствии с установленным курсом. Чем дольше сохраняется какая-либо закономерность, тем комфортнее чувствуют себя эксперты, описывая и подкрепляя эту модель и свои взгляды, что мешает им увидеть то, что с легкостью может заметить новичок. В итоге, в периоды продолжительной стабильности большинство альтернативных точек зрения оказываются ошибочными, а попытки экспертов их отклонить – оправданными. Но во времена больших перемен у новичка есть преимущество. Без такого же прочного фундамента знаний начинающий спрашивает "почему?" с целью найти ответ, а не защитить свои предубеждения. Это один из основных двигателей процесса созидательного разрушения. Позиция эксперта – один из ключевых факторов, подлежащих созидательному разрушению.

В 1888 году Джордж Истман изобрел камеру Kodak Black с целью "сделать камеру такой же удобной, как карандаш". К 1907 году в компании работало более 5,000 сотрудников, и на протяжении более 100 лет они доминировали в фотоиндустрии. В 1976 году компания Kodak продавала 90% фотопленки и 85% фотоаппаратов в США. На пике своего развития в 1996 году компания занимала более двух третей мирового рынка с объемом продаж в $16 миллиардов долларов и стоимостью компании более $31 миллиарда долларов. Крах Kodak был невероятным, потому что сотрудник Kodak, Стив Сассон, фактически изобрел первую цифровую камеру в 1975 году и первую DSLR камеру в 1989 году. Обе эти идеи он предлагал руководителям, которые не понимали, как цифровая камера будет определять будущее индустрии. Причина их невежества была предельно проста: они были слишком увлечены концепцией защиты продаж пленок. И вот, после более чем 130 лет успешной деятельности компания Kodak в 2012 году объявила о банкротстве.

В 1892 году компания Sears фактически изобрела бизнес заказа каталогов по почте. До этого потребители имели ограниченный доступ к товарам массового производства. Увеличивая ассортимент продукции и доставляя их на дом "Sears, Roebuck and Co" быстро расширилась, а ее каталог приобрел статус образца индустрии. Свой первый оффлайн-магазин компания открыла в 1927 году, и до тех пор, пока Walmart не опередил их в начале 1990-х годов, Sears был крупнейшим ритейлером в США. В 2018 году Sears подала заявление о банкротстве. И тем не менее, изначальная концепция компании Sears была схожа с тем подходом, который в настоящее время использует Amazon: широкий выбор товаров с доставкой на дом.

Это имеет место не только в бизнесе. Это случается со всеми нами, и происходит гораздо чаще, чем мы можем себе представить. Застряв в своем собственном восприятии реальности, мы часто придерживаемся ложных убеждений. Как бы мы ни были уверены, наши собственные взгляды не всегда верны.

Ускоренное мышление

Нобелевский лауреат, психолог и писатель Дэниел Канеман проливает свет на когнитивные искажения, которые могут привести нас к ошибочному мышлению и рассуждению. В одной из моих любимых книг "Думай медленно…решай быстро" Канеман описывает две системы мышления, которые мы используем. Система 1 быстрая, основанная на интуиции и подвержена влиянию эмоций. Система 2 более медленная, осознанная и обдуманная, и, что неудивительно, менее подвержена ошибкам по сравнению с нашей быстрой системой ответного реагирования.

Когда мы используем первую систему, мы быстро полагаемся на ту версию, в которую верим, какой бы ошибочной и не подкрепленной достоверными доказательствами она ни была. Наше мышление не лишено предубеждений, которые склоняют нас к самообману; даже те, кто обладает глубоким пониманием этих предубеждений, могут стать жертвами обмана. Канеман объясняет:

"Направляясь по жизни, мы обычно позволяем себе руководствоваться впечатлениями и чувствами, и наша уверенность в наших интуитивных убеждениях и предпочтениях обычно оправдана. Но не всегда. Мы часто уверены в себе, даже когда ошибаемся, и объективный наблюдатель с большей вероятностью обнаружит наши ошибки, чем мы сами".¹⁸

Давайте рассмотрим пару примеров из повседневной жизни: эффект якоря и ловушка невозвратных затрат.

Эффект якоря проявляется, когда мы принимаем решение на основании первой доступной информации и опираемся на нее в своих дальнейших суждениях. Например, если вам нужно одолжить у друга $1,000, гораздо проще сначала попросить $5,000, а затем сказать, что вам на самом деле нужна всего $1,000, чем попросить $500, а затем увеличить сумму до $1,000. Несмотря на то, что конечный запрос один и тот же, в каждом случае более позднее число сравнивается с исходным якорем, и в данной ситуации этот переход от большего к меньшему кажется более приемлемым. Эта когнитивная предвзятость часто вводит нас в заблуждение: на переговорах, где кто-то устанавливает высокую начальную планку, в ценообразовании и даже в наших взаимоотношениях.

Ловушка невозвратных затрат возникает, когда вы продолжаете вкладывать время или деньги во что-то, во что вы уже вложили немало своих усилий или эмоций. Как отмечает Канеман, потенциал убытка оказывает более сильное мотивирующее воздействие, чем потенциал прибыли. Когда у кого-то неудачные взаимоотношения, инвестиции или работа, он часто неосознанно становится жертвой ловушки невозвратных затрат, сохраняя нынешнее состояние из страха перемен, даже если оно не соответствует его желаниям. Это случается не только с отдельными людьми, но и в системах. Лично я считаю, что ловушка невозвратных затрат принуждает нас придерживаться экономической системы, которая явно терпит неудачу из-за страха потери статус-кво.

Это всего лишь два из примерно 150 известных когнитивных искажений. Дополнительные искажения, такие как предвзятость подтверждения (когда мы склонны искать информацию, подтверждающую нашу точку зрения) и эффект слепого пятна (когда мы имеем тенденцию видеть предвзятость и ошибки в мышлении других, но не замечаем их в собственных убеждениях и действиях) означают, что мы часто не так умны, как полагаем. Структурные модели подкрепляются, и мы не замечаем, что загнали себя в собственные рамки. Но эти рамки легче разглядеть в других, что оставляет дверь открытой для созидательного разрушения.

Поэтому Amazon оценивается почти в три раза выше, чем Walmart, когда-то самая дорогая компания в мире. Walmart стал королем розничной торговли, неустанно обеспечивая лучший выбор и цену для потребителей. В руководящих командах работали высококвалифицированные профессионалы... но запертые в рамках своего собственного творения, они защищали его и не осознавали, какой ущерб это наносит их ценностям.

Универмаг, даже если он большой, ограничен полочным пространством. Даже в крупнейших магазинах установлен верхний предел в 130,000 единиц товаров. Когда у ваших магазинов высокие затраты и ограничено количество полок, вы должны выбирать только самые продаваемые товары. Для выбора лучших товаров вы должны нанять мерчандайзеров, которые будут разбираться с огромным выбором предложения. Закупщики, ответственные за формирование ассортимента, считают, что они действительно хорошо справляются со своей работой благодаря самоподдерживающемуся механизму спроса в их магазинах: потребители не могут выбирать то, чего они не видят. Но каждый товар, который не был выбран в Walmart, по-прежнему находится в поиске своего потребителя. Amazon удовлетворяет эту потребность своим практически бесконечным пространством на полках: 500 миллионов товаров вместо 130,000. Он не занимается подбором ассортимента, как это делают в розничных магазинах, потому что продвижением занимаются сами поставщики товаров и услуг, а покупатели делают свой выбор. Ограниченные рамками своих крупных, но не безграничных магазинов, руководители Walmart не осознавали, что они уступают именно в том, на что Walmart полагался больше всего – в большем выборе продуктов и выгодных ценах. Даже при учете всего онлайн-ассортимента Walmart, представленные гигантом продукты составляют менее 5% предложения Amazon.

Как сказал Джефф Безос в 2019 году: "Меня очень часто спрашивают: "Что изменится в ближайшие десять лет?" Это очень интересный вопрос, и он довольно распространенный. Меня почти никогда не спрашивают: "Что не изменится в ближайшие десять лет?" И я могу с уверенностью утверждать, что второй вопрос на самом деле более важен, потому что вы можете построить свою бизнес-стратегию вокруг того, что со временем остается неизменным... В нашем розничном бизнесе мы знаем, что покупатели хотят низких цен, и я знаю, что так будет и через десять лет. Им нужна быстрая доставка и широкий ассортимент".¹⁹

Возможно ли, что монополию Amazon заменит что-то другое? Существует вероятность того, что Amazon или другие компании, стремящиеся создать искусственный интеллект, получат преимущество, которое мы недооцениваем. Это в свою очередь, принесет платформам асимметричные преимущества, которые будет практически невозможно преодолеть. Но технологии не замедляются. Помимо искусственного интеллекта, волна инноваций, например, 3D-печать, может переопределить источники создания ценности и предоставить новой компании возможность изобрести все заново.

Вместо того, чтобы просто верить, что вы лучше справились бы с разрушительными последствиями, с которыми столкнулись Walmart, Blockbuster, Kodak или Sears, поставьте себя на их место. Представьте, что это ваш бизнес, и как бы вы поступили, если бы бóльшая часть прибыли всё ещё поступала из оффлайн-магазинов, но будущее явно было за цифровыми технологиями. Фактически, вы уже находитесь на их месте – возможно, не в бизнесе, но тот же разрушительный процесс действует на вас и на все, что вас окружает. И как бы легко ни было читать подобные примеры и утверждать, что мы избежали бы подобных ситуаций, факты говорят об обратном. Мы все люди, и у каждого из нас имеются когнитивные предубеждения, которые сдерживают наше восприятие значимых изменений.

Но это ещё не все. Помимо наших предубеждений и укоренившихся взглядов, у нас есть целые повествования, в которых события, как мы ожидаем, будут развиваться по определенному сценарию.

Мифы, определяющие нашу жизнь

Несколько лет назад я смотрел интервью с Марком Бёрнеттом, исполнительным продюсером шоу "Последний герой", в котором он выразил благодарность профессору литературы за помощь в создании формулы успеха шоу. Этим профессором был Джозеф Кэмпбелл, автор книги "Тысячеликий герой" 1949 года. Бёрнетт говорил о влиянии этой книги и идей Кэмпбелла не только на шоу "Последний герой", но и на многие из наших любимых историй. Меня это заинтересовало и мне захотелось узнать больше. Я был удивлен, обнаружив, что Джордж Лукас, Боб Дилан и многие другие выдающиеся деятели нашего времени также признали влияние трудов Кэмпбелла на свое творчество.

Теория Кэмпбелла строится на его наблюдении общей закономерности, лежащей в основе элементов большинства историй, независимо от их происхождения. Эта закономерность встречается во всех мифологиях и религиях. Кэмпбелл называет это "Путешествием героя" или "мономифом". Мы это видим везде и ожидаем наблюдать это повсюду.

Эта книга описывает историю героя, который отправляется в приключение, сталкивается с почти непреодолимыми препятствиями, одерживает победу и возвращается домой переосмысленным, претерпев преобразования. Она включает в себя семнадцать этапов, которые можно охарактеризовать по-разному, но обычно они являются частью трех основных разделов:

Призыв – герой рассказа живёт в обычном мире и получает призыв к приключениям. Он обычно неохотно откликается на призыв, но затем получает помощь от наставника.

Испытание – герой сталкивается с многочисленными трудностями и испытаниями, в конечном итоге достигая главного препятствия своего приключения. Затем, преодолев его, герой получает неожиданное сокровище.

Возвращение – герой возвращается в обычный мир, где сокровище можно использовать на благо своего сообщества. Сам герой преображается в ходе всего приключения и обретает неожиданный дар в виде новообретенной мудрости.

Большинство историй человеческой цивилизации соответствуют повествованию, которое, как правило, следует общей структуре "Путешествия героя". Без героя или борьбы не существует настоящей истории. Эта история хорошо распространяется, потому что мы все можем узнать в ней отражение своей собственной жизни, полной борьбы, обучения, успехов и неудач. В герое мы узнаем себя и переживаем за него. Это подталкивает нас запомнить историю и передать ее дальше. Легко понять, почему такой тип повествования столь привлекателен. До появления средств обширной регистрации наших знаний простые и убедительные рассказы являлись единственным способом передать знания следующему поколению.

Вы можете увидеть эту модель Кэмпбелла повсюду. Замечательная маркетинговая кампания Apple 1997 года "Думай иначе" является отличным примером визуализации “Путешествия героя”:

“Посвящается всем безумцам, индивидуалистам, бунтарям и нарушителям порядка. Всем тем, кто не поддается общепринятым нормам. Тем, кто видит мир иначе. Им не интересны правила и существующий статус-кво. Вы можете цитировать их или не соглашаться с ними, восхвалять или критиковать. Но единственное, чего вы не сможете – это игнорировать их. Потому что они меняют наш мир и ведут за собой человечество вперед... И пока некоторые видят в них сумасшедших, мы видим в них гениев. Потому что именно те, кто достаточно безумны, чтобы думать, что могут изменить мир, и способны на это.”

Создаваемые нами истории играют важную роль, потому что они помогают нам понять окружающий нас мир, наполняя повествование эмоциями.

Эмоции делают наши истории запоминающимися. Чем больше история наполнена эмоциями, тем более увлекательной она становится.

Мы постоянно создаем истории и прибегаем к ним, чтобы объяснить, как устроен окружающий нас мир и наше место в нем. Выбираемые нами истории, как правило, подтверждают наши убеждения: от религии и политики до противостояния добра и зла, капитализма или социализма и всего остального во что мы верим. Простая для понимания сюжетная линия позволяет нам упростить сложный мир. Эти простые нарративы укрепляют не только наше восприятие мира, но и то, как мы воспринимаем самих себя.

Проблема заключается в том, что, поскольку мы не часто подвергаем сомнению наши собственные истории или убеждения, мы вынуждены продолжать верить во что-то, даже если это не имеет никакого логического смысла. Хуже того, поскольку эти истории настолько сильно укоренились в нашем сознании, мы можем прибегнуть к этим простым повествованиям, чтобы определить других в роли злодеев, независимо от того, принадлежат ли они к другой религиозной группе, компании или чему-то ещё. Мы вернемся к этому более подробно в последующих разделах книги.

Герой в истории созидательного разрушения – предприниматель. Предпринимательский путь, такой как мой собственный опыт в создании и управлении BuildDirect, соответствует той же сюжетной линии. Предприниматель находит свое призвание, но при этом сталкивается с почти непреодолимыми препятствиями; приключение наполнено сложностями, из которых извлекаются важные уроки, часто приводящие к переменам в жизни предпринимателя. Но для того, чтобы история имела смысл, нужно преодолеть препятствие – чем оно крупнее, тем лучше, независимо от того, представляет ли собой это препятствие злодея или что-то другое.

А иногда, столкнувшись с трудностями, но не желая решать реальную проблему, мы создаем ложного врага и проецируем свою борьбу на него. Вместо того, чтобы принять необходимые изменения в нашей жизни, чтобы адаптироваться к новой реальности этого мира, например, мы можем решить, что виновата определенная группа "чужаков" и представить себя "героями" в борьбе против них. Это случалось и раньше. Как мы увидим, подобные события развиваются и в настоящее время.

Как мы можем выявить свои ошибки?

С учетом всех этих повествований и предубеждений, формирующих основу нашего мышления, как мы можем определить наличие ошибок? Особенно в условиях увеличивающегося потока информации, конкурирующей за наше внимание, стремясь оказать влияние на наши мысли и действия. Даже если мы признаем, что склонны к ошибкам в суждениях, как мы можем определить, когда нужно провести глубокий анализ? Как понять, когда наши собственные убеждения могут не иметь прочной основы?

К счастью, существует несколько способов. Заядлые читатели и люди, стремящиеся к знаниям, особенно те, кто изучает различные области знаний, скажут вам, что они осваивают разнообразные предметы для того, чтобы связать закономерности между различными дисциплинами и отраслями. Благодаря этой практике они развивают умение своего мозга распознавать возможности, выявлять успешные методы того, что сработало в одном месте и применять это в другом. Таким образом, они побуждают себя вырваться из стен, которые могли бы их сдерживать и оставаться открытыми для новых возможностей.

Для исправления ошибок, связанных с этими естественными повествованиями, мой друг, Боб Саттон, предлагает ещё один метод: вести спор словно ваша точка зрения верна, но при этом прислушиваться так, как если бы вы, возможно, ошибались.

Боб, профессор Стэнфордского университета и автор бестселлера "Не работайте с мудаками", на протяжении многих лет занимался изучением того, какими особенностями обладают великие лидеры. Они постоянно развиваются, проявляют интерес к тем областям, где они допустили ошибки и активно исследуют возможные места, где они могут быть неправы. Этот метод позволяет лидерам уверенно двигаться вперед в заданном направлении, а также иметь возможность скорректировать курс, когда появляется новая информация, предлагающая более эффективный путь.

Исследования Боба показывают, что эти методы не только ускоряют обучение, но и убеждают команду предлагать новые идеи и бросать вызов существующему статус-кво. Побеждают наилучшие идеи, несмотря на игнорирование реальности со стороны лидеров.

Это отражает подход, разработанный и преподаваемый Полом Саро в Институте будущего Пало-Альто, направленный на успешное существование в мире в условиях неопределенности будущего. В институте придерживаются принципа "сильное мнение, мягкая хватка". "Сильное мнение" способствует быстрому продвижению лидеров вперед, что является важным, поскольку это позволяет избежать перенасыщенности информации и избытка выбора альтернатив. "Мягкая хватка" добавляет смирения, необходимого для непрерывного обучения и следования правильному курсу. Это позволяет руководящим ролям преодолевать подтверждающие предубеждения.

Такое сочетание смелых шагов, сопровождаемых постоянным размышлением, обеспечивает цикл обучения и обратной связи. Это, в свою очередь, обеспечивает владельцам и их компаниям возможность более оперативно корректировать ошибки. Этот метод применяется ведущими лидерами в бизнесе, и за пределами бизнеса присутствует аналогичный подход у тех, кого мы считаем наиболее умными и опытными в нашем обществе. Их знания базируются на основе повышенного темпа обучения и стремления получать обратную связь откуда угодно и от кого угодно.

Нам понадобятся все полученные знания и мудрость, чтобы обеспечить процветание наших обществ в мире, где технологии быстро выходят за рамки того, что большинство может даже себе представить.

4. ТЕХНОЛОГИЧЕСКИЙ БУМ

Когда мне было двенадцать, я мечтал стать знаменитым и богатым. Я часто шутил с родителями о том, впущу ли я их в свое будущее поместье или оставлю за забором. С тех пор я многому научился. Однажды за ужином родители попросили меня представить, конечно, чисто гипотетически, что бы я предпочел: получить сразу же миллион долларов или один цент сегодня, два завтра, четыре на следующий день, и так далее в течение тридцати одного дня. Я допустил ту же ошибку, что присуща почти каждому из нас. Я не мог себе представить, что мелочь вроде цента, удваиваясь с каждым днем, может превратиться в столь значительную сумму.

Фактически, начав с одного цента и удваивая сумму каждый день, всего за тридцать один день, вы станете обладателем $10,737,418.24 долларов. Но ещё более важным было не количество долларов – особенно для двенадцатилетнего мальчика, который считал, что знает все – а само осознание того, насколько сильно я ошибался. Я был уверен, что больше не допущу такой ошибки.

Несколько лет спустя один из преподавателей рассказал нам историю о том, как в Индии были изобретены шахматы. Правитель Индии был настолько впечатлен игрой, что попросил создателя шахмат самого выбрать награду. Изобретатель попросил одно зернышко риса на первой клетке шахматной доски, затем два на второй и четыре на третьей, удваивая количество на каждой последующей клетке шахматной доски. Правитель, пораженный столь низкой ценой, не раздумывая согласился. Лишь через две недели правитель обнаружил, что его обвели вокруг пальца: во всей его стране не было достаточно риса, чтобы выплатить вознаграждение изобретателю. Правитель распорядился его казнить.

Пропустив одну экспоненциальную модель, когда мои родители предоставили мне выбор с одним центом, я был уверен, что смогу интуитивно понять такую модель, когда увижу ее в следующий раз. Но опять же, как и в случае с удвоением цента, я оказался застигнут врасплох. Когда мой преподаватель сообщил конечное число зерен риса, равное 18,446,744,073,709,551,615, я был поражен тем, насколько велико это число. При весе 0,029 грамма на зерно риса, общий вес выигрыша составляет более полутриллиона тонн. Общее мировое производство риса сегодня составляет примерно полмиллиарда тонн, т.е. при текущих темпах это запасы риса на тысячу лет вперед.

Ну что, уловили суть? Представьте, если я сложу лист бумаги пополам пятьдесят раз. (Физически возможно сложить лист всего лишь семь раз, прежде чем бумага станет слишком толстой, чтобы складываться, но давайте на мгновение предположим, что я могу сложить лист пятьдесят раз.) Какой будет толщина листа бумаги на пятидесятом складывании?

Я задал этот вопрос десяткам тысяч людей. Большинство предполагает, что толщина составит примерно пять сантиметров, и редко кто-то даёт ответ “выше потолка”, если только они не слышали ответ раньше. Похоже, я не одинок в своей неспособности интуитивно понять экспоненциальный рост. Несмотря на то, что я сейчас подготовил ваш мозг мыслить масштабнее, прежде чем читать дальше, пожалуйста, хорошенько подумайте и предложите свой вариант ответа на вопрос.

Ответ заключается в том, что лист бумаги, сложенный пятьдесят раз, будет иметь толщину, равную расстоянию от Земли до Солнца: 149 миллионов километров.

Удвоение

Большинство в целом знакомо с законом Мура. Гордон Мур, соучредитель Intel, описал то, что мы сейчас называем законом Мура, в статье 1965 года в журнале “Electronics”. Он отметил, что количество транзисторов на плате удваивается каждый год и этот темп будет продолжаться, по крайней мере, в течение следующих десяти лет. Позже он пересмотрел и расширил свой прогноз, заявив, что удваивание будет продолжаться каждые два года. За последние 50 лет, по мере развития закона Мура, фактическое удвоение происходило примерно каждые восемнадцать месяцев. Помимо увеличения вычислительной мощности, мы можем ожидать ежегодное снижение цены к производительности на 21%.²⁰

Эта комбинация создает впечатляющие результаты. Например, по данным журнала “Computerworld”, стоимость одного мегабайта памяти жесткого диска упала примерно с 1 миллиона долларов в 1967 году до 2 центов на сегодняшний день.²¹

Если сопоставить закон Мура с мысленным экспериментом складывания листа бумаги, то количество увеличений транзисторов вдвое на печатных платах достигло примерно тридцати трех раз. Толщина бумаги, сложенная тридцать три раза, будет примерно составлять 1136 км, что равно расстоянию от Бостона до Детройта. Это довольно большое расстояние, но не такое большое, как до Солнца. При первых сгибах бумаги – например, когда вы сложили ее семь раз, а ее толщина всё ещё составляет менее сантиметра, – трудно представить, что на пятидесятом сгибе стопка тонких листов может достичь Солнца.

С технологией происходит то же самое: с увеличением темпов развития становится сложно представить какие откроются возможности с каждым ее последующим удвоением. Но вот почему это так важно. Все достижения, которые мы можем наблюдать сегодня, обусловлены предыдущими подобными удвоениями. И через восемнадцать месяцев вычислительная мощность удвоится снова, и вместе с этим удвоятся все наработки, что мы накопили за последние 50 лет. Спустя восемнадцать месяцев или два года это произойдет снова. Вместо того, чтобы делать небольшие шаги на пути к Солнцу, мы сейчас совершаем огромные скачки. Скорость развития технологий и распространения информации неуклонно увеличивается, и сложно даже представить, насколько это может быть значимо и какие последствия это принесет в будущем.

Трудно утверждать будет ли закон Мура действовать бесконечно и в будущем. Постоянное удвоение не может продолжаться вечно. Но согласно исследованиям и дорожным картам в области существующих кремниевых технологий, эта тенденция сохранится, по крайней мере, ещё какое-то время. Учитывая теоретические ограничения на количество транзисторов, размещаемых на кремниевых чипах, разумно предположить, что закон Мура с течением времени замедлится, чтобы вновь ускориться в рамках новой технологии. Природа часто приобретает форму кривой сигмоидной функции, если растянуть ее на более длительный горизонт времени. S-кривые напоминают форму латинской буквы S, где рост сначала происходит довольно медленно, затем экспоненциально ускоряется, а потом замедляется перед достижением очередного скачка. Далее, перед новым стремительным ростом, формируется новая S-образная кривая экспоненциального роста. Представьте себе буквы S, наложенные друг на друга. Даже если закон Мура неизменно замедляет темпы, новые технологии, такие как квантовые вычисления, альтернативные кремнию материалы или любые другие технологии, которые в настоящее время исследуются, могут легко позволить этому темпу вычислительной мощности снова экспоненциально ускориться. Более медленный рост между циклами также будет ускоряться, и даже если это технически не будет законом Мура, он будет действовать аналогично.

Кривая сигмоидной функции технологий

￼

Даже без продолжающегося экспоненциального роста, обусловленного законом Мура, мы уже вступили в ускоренный цикл обучения и совершенствования, основанный на предыдущих волнах инноваций. Компьютерные вычисления сегодня уже соединили бóльшую часть мира и, как следствие, сделали общение беспрепятственным. Множество данных и знаний, на которых мы основываемся, уже оцифрованы. Благодаря быстрой и непрерывной связи доступ к цифровым данным можно получить с минимальными затратами или вообще бесплатно. И в отличие от аналоговой информации – от устных преданий до ксерокопий – цифровые данные не теряют качества при воспроизведении или перемещёнии. После оцифровки, загрузки и резервного копирования данных в облачном хранилище, а затем повторного резервного копирования в центры обработки данных информация остается там навсегда.

Этот процесс оцифровки также приводит к сбору огромного объема данных, намного большего, чем мы можем себе представить. При этом сбор данных с подключенных компьютеров, людей, камер и датчиков только начинается. Подключение этих устройств для обучения на основе данных, пожалуй, является гораздо более простой задачей, чем создание исходной сети. Современные темпы развития глубокого обучения в области искусственного интеллекта во многом обусловлены сбором данных и большими наборами данных. Фактически, каждая платформенная компания в настоящее время является компанией по обработке данных, в основе которой лежит искусственный интеллект. Также становятся доступными другие данные отдельных хранилищ информации, что способствует формированию интеллекта, который может использоваться совместно с другими наборами данных для обучения на гораздо более высокой скорости, чем у человека.

Большая часть существующих сегодня технологий была всего лишь научной фантастикой пару десятилетий назад. Я помню свой первый компьютер и подключение к интернету через dial-up модем: пронзительный звук стационарной линии и модема, пытающегося подключиться, за которым следовала мучительно медленная загрузка каждой страницы контента. Сегодняшняя беспроводная связь 4G в среднем в 100 раз быстрее моего dial-up модема. Но и эта скорость скоро будет ощущаться такой же медленной, как и мой старый модем. Сети пятого поколения (5G), которые начнут развертываться в 2019 году, обещают двадцатикратное увеличение скорости по сравнению с тем, что мы имеем сегодня.²²

Сейчас многие обладают гораздо большими возможностями благодаря простому мобильному телефону и набору приложений, чем те, что были доступны лидерам стран всего тридцать лет назад. Технологии настолько изменили нашу жизнь, что мы воспринимаем их как нечто само собой разумеющееся: мы нервничаем, когда наш Wi-Fi не передает данные за две секунды, что в 2000 году занимало бы двадцать минут. Я до сих пор помню, как в юности путешествовал по Юго-Восточной Азии и Индии и неделями не имел возможности разговаривать с родителями по телефону. Сегодня компания по разработке технологий, которую я основал в Индии, ежедневно проводит видеоконференции по Zoom с другими командами со всего мира. Информацию, на поиск которой в 1990-е годы квалифицированному исследователю с особым доступом потребовались бы часы, дни или недели, теперь можно найти в Google за считанные секунды. В новом городе вместо того, чтобы ехать на заправку, покупать карту и пытаться найти нужный маршрут, сейчас мы легко ориентируемся с помощью Waze или любого другого приложения. Эти приложения не только предоставляют нам визуальные и голосовые подсказки о маршруте, но и информируют о временных задержках, камерах, светофорах и других важных деталях. Все это доступно бесплатно благодаря вашему мобильному телефону.

Имейте в виду, что основы технологического прогресса по-прежнему растут экспоненциально. На горизонте нас ожидают новые технологические разработки, которые сделают текущие возможности устаревшими. И многие из этих технологий не являются независимыми. Они взаимодействуют друг с другом, что, в свою очередь, способствует ещё большему ускорению. Например, те же данные, собранные при помощи визуализации в беспилотных автомобилях, дронах или роботах, предоставляют сети больше информации для более эффективного и быстрого обучения. Если вам кажется, что сегодня трудно идти в ногу с темпами прогресса, просто подождите, что будет дальше.

Технологические достижения принесли огромную пользу, расширив наши возможности и качество жизни. Однако мы можем наблюдать, что большинство рабочих мест сегодня возникают из-за той же неэффективности и потерь, которые технологии искореняют в долгосрочной перспективе. И всё это подрывает саму основу нашей экономики: рост и инфляцию.

Давайте более подробно рассмотрим три технологии, которые должны стать мейнстримом в не столь отдаленном будущем. Возможно, вам знакомы эти технологии, но их влияние на общество пока ограничено из-за ранней стадии принятия, за исключением окружающей их шумихи.

Беспилотные автомобили

Мы прошли долгий путь с тех пор, как в 2004 году было запущено первое мероприятие DARPA Grand Challenge, направленное на стимулирование разработки первых полностью автономных наземных транспортных средств. Ни один из участников того первого соревнования даже не закончил гонку. Пятнадцать лет спустя приближается время, когда по-настоящему автономные беспилотные автомобили начнут свое шествие по отраслям промышленности.

Общество автомобильных инженеров (SAE) разработало классификацию из шести уровней автономного вождения:

Уровень 0 – требуется присутствие водителя, чтобы контролировать все аспекты: торможение, скорость, управление рулем и т. д.

Уровень 1 – большинство систем по-прежнему требуют контроля водителем, но определенные функции, такие как рулевое управление или скорость, могут находиться под автоматическим управлением.

Уровень 2 – водитель может положиться одновременно на рулевое управление и регулировку скорости. Система использует информацию об окружающей среде. Водитель всегда должен быть готов взять на себя управление транспортным средством.

Уровень 3 – водитель по-прежнему обязан взять управление на себя, если его предупредили, но 3 уровень является первым, где водители могут делегировать критически важные для безопасности функции автомобилю в некоторых дорожных условиях и условиях окружающей среды. Внимание, требуемое от водителя на предыдущих уровнях, больше не требуется.

Уровень 4 – это первый уровень, который полностью автономен, где водитель вообще не требуется. Однако следует отметить, что он не охватывает все условия вождения.

Уровень 5 – этот уровень предусматривает полную автономность в любых условиях вождения, включая экстремальные. Рулевое управление не требуется.

По состоянию на начало 2019 года большинство автомобилей на дорогах всё ещё находятся на уровне 1, при этом уже есть несколько примеров автомобилей (например, Tesla), которые достигли автономности уровня 2. Компании Tesla и Audi (с их A8) скорее всего будут первыми на основном рынке, кто предложит автономность уровня 3, позволяющую водителям отвлечься от дороги. Компания Waymo, принадлежащая Alphabet и GM, лидирует, достигнув уровня 4. Waymo провели испытания, проехав миллионы миль в Калифорнии и Аризоне. Вместо того, чтобы сосредоточить свои усилия на основном рынке, они решили направить свой фокус развития на службы такси. Процесс запуска будет медленным, но затем он ускорится и быстро распространится. Поскольку глобальные бюджеты на исследования и разработки в этой области увеличиваются, автономность уровня 4 должна получить широкое распространение к 2025 году.

Текущий уровень использования автомобилей оценивается примерно в 5%. Это означает, что остальные 95% времени ваш автомобиль простаивает в гараже или на стоянке. Весь автомобильный сектор в настоящее время производит и продает автомобили для удовлетворения запросов людей, которые используют их всего лишь 5% времени. Изменение доступа пересмотрит требования к владению, что, скорее всего, приведет к значительному увеличению использования автомобилей в условиях автономного вождения. И вот почему: если я могу получить доступ к автомобилю в любое время без необходимости в водителе, вероятно:

1)я решу не приобретать автомобиль, поскольку у меня уже есть доступ к нему по мере необходимости;

2)если я все же куплю автомобиль, я позволю использовать его другим лицам для получения прибыли и дальнейшей оплаты принадлежащего мне актива.

В любом случае коэффициент использования автомобилей должен значительно вырасти. Это означает, что текущие прогнозы постоянно растущего спроса на автомобили совершенно неверны. Вместо этого автомобильное производство и связанные с ним рабочие места могут сократиться на 50% и более, поскольку беспилотные автомобили станут массовым явлением. Автомобильным компаниям вместо того, чтобы получать прибыль от продаж и обслуживания автомобилей придется адаптировать свои модели, чтобы оставаться на плаву. Возможно, эта корректировка приведет к тому, что они будут предлагать автомобили как вариант услуги, аналогично моделям программного обеспечения как услуги в сфере технологий.

Это не единственные последствия второго и третьего порядка от влияния беспилотных автомобилей. Несмотря на то, что пассажиры теперь пользуются преимуществами новых отличных сервисов, становится неясно, как такие компании, как Uber или Lyft, смогут зарабатывать в будущем. Тот же ключевой вопрос снижения издержек и увеличения прибыли путем устранения водителей (автоматизации) заставит их конкурировать с автомобильными производителями, которые пересматривают свои модели, чтобы сохранить свое место на рынке. Увеличение уровня использования означает меньший спрос на автомобили. Какие преимущества могут предложить Uber и Lyft, когда производители предложат выбор между абонентской услугой "поездки по запросу" и возможностью дополнительного заработка на своем новом автомобиле, сдавая его обратно в сеть, когда в нем нет необходимости?

Это превратит производителей автомобилей в платформенные компании. Подобный бизнес будет развиваться аналогично другим технологическим платформам, потому что новая модель обладает сетевыми эффектами. Эта гонка важна, поскольку плотность сети (наличие и выбор типов автомобилей) будет основным фактором быстрого внедрения. Как и большинство технологических платформ, порождающих сетевой эффект, бóльшее количество автомобилей на платформе (в каждом регионе) создаст бóльшую ценность для потребителей. Это делает весьма вероятной консолидацию отрасли с появлением одной крупной платформы-победителя.

Это также изменит городскую инфраструктуру. В городах предусмотрено количество парковочных мест, рассчитанное на 5% уровень использования, а это означает, что они занимают огромную площадь. Согласно отчету за 2015 год, 14% территории в округе Лос-Анджелес отведено под парковочные места.²³ Вам необходимо место для парковки как дома, так и в любом другом месте, куда вы выезжаете на вашем автомобиле: в школу, на работу, в магазин и т.д. Все эти парковочные места часто не используются, но они по-прежнему необходимы в часы пик. Повышение уровня использования автомобилей с 5% приводит к резкому сокращению количества необходимых парковочных мест, что освобождает ценные земельные участки. Это влияет на использование и стоимость земли, а также на плотность застройки, что в конечном итоге отразится на использовании автомобилей…

Устраняя людей в качестве водителей, вы устраняете человеческий фактор ошибки. Примерно 94% автомобильных аварий происходят по вине человека. По данным Совета национальной безопасности США “предполагаемая стоимость смертей, травм и материального ущерба в результате ДТП в 2017 году составила $413,8 млрд долларов. В стоимость затрат входят потери заработной платы и производительности, медицинские расходы, административные расходы, расходы работодателя и материальный ущерб”.²⁴ По мере широкого внедрения беспилотного вождения, эта цифра значительно сократится. Уже сейчас автомобильные компании, такие как Waymo и Tesla обещают брать на себя расходы по страхованию – очевидный намек на их уверенность в том, что технологии превосходят человеческих водителей. Сами страховые компании в какой-то момент становятся жертвами тенденции, которая перестает нести такие высокие риски, как прежде.

Хотя я уделил внимание автомобильному сектору в качестве примера, та же самая технология, используемая в автомобильной отрасли – визуализация, картографирование, объезд препятствий – выходит на рынок бизнес-приложений, таких как грузоперевозки и услуги доставки. Технология, которая настолько существенно снижает затраты и обеспечивает более высокие результаты снова продемонстрировала свою дефляционную природу, и благодаря рыночным стимулам ее невозможно остановить. На сегодняшний день у нас есть как издержки существующей устаревшей системы водителей (более 3% рабочей силы в США составляют водители), так и производственные мощности, ориентированные на уровень использования в 5%, а также расходы на страхование и ущерб от несчастных случаев, вместе со всеми новыми инвестициями в беспилотные автомобили. Это означает, что текущие показатели занятости и темпы роста экономики гораздо выше, чем они будут в будущем по мере перехода устаревшей системы на новую.

Дефляционные силы переходного периода ещё даже не начали проявляться. Например, на сегодняшний день беспилотные автомобили всё ещё нуждаются в контроле со стороны человека-оператора из-за правил регулирования, которые требуют, чтобы кто-то сидел за рулём и получал за это оплату, даже если он не повлиял на ход поездки. Поскольку автомобили сами справляются с работой лучше, чем люди, итог неизбежен. Мы не будем нести затраты на обе системы. С ростом массового использования технологии этот переход наступит и приведет к значительному снижению потерь и расходов в системе. Это может быть благоприятно для человечества. Проблема заключается в том, что текущие рабочие места представляют собой издержки и потери.

Виртуальная и дополненная реальность

Сегодня мы прикованы к нашим телефонам как к интерфейсу нашего технологического мира: согласно данным Deloitte, в 2018 году каждый пользователь заглядывал в свой смартфон в среднем по 52 раза в день.²⁵ Но вскоре мы будем ещё больше поглощены этим миром. Виртуальная и дополненная реальности (смешанная реальность) предложат другую, более захватывающую связь с нашими технологиями и изменят подход к выполнению многих вещей.

Возьмем, к примеру, стартап в Ванкувере под названием LlamaZOO, который занимается новым направлением сбора данных, называемых пространственными данными. Стартап находится на стыке цифровых двойников (точный двойник физического мира, который является цифровым), смешанной реальности и бизнес-аналитики. Создавая цифрового двойника реального мира с помощью спутниковых изображений, дронов и лидара, а также добавив глобальное позиционирование, картографирование и другие потоки данных, компания использует смешанную реальность для сокращения расходов на планирование и работу в физическом мире. Это позволяет анализировать огромные объемы данных без необходимости физически присутствовать на отдалённых объектах. В число клиентов компании уже входят такие известные компании, как Teck Resources, Goldcorp и Chevron. В ходе одного исследования LlamaZOO сэкономила более $55 млн долларов в год для крупной лесозаготовительной компании путем проведения интерактивного анализа регионов для определения высоты отдельных деревьев для лесозаготовок и изучения оптимального проектирования дорог в целях уменьшения негативного воздействия. Эта экономия напрямую связана с неэффективностью поездок, обследования территории и ошибками, вызванными отсутствием интегрированной информации. И все эти экономии сегодня измеряются количеством рабочих мест.

Для тех, кто испытал передовые возможности этой технологии, она кажется чем-то, что уже трудно “развидеть”. Под этим я имею в виду, что трудно объяснить, как быстро вы забываете о надетой гарнитуре и полностью погружаетесь в другой мир, который кажется весьма реальным. Проведя некоторое время в лаборатории Microsoft HoloLens в Редмонде и прогулявшись по виртуальному Марсу, который получил премию NASA как "Программное обеспечение года", я могу вам сказать, что путешествие на Марс с помощью виртуальной реальности – это опыт, который трудно выразить словами. Программное обеспечение позволяет сотрудничать и взаимодействовать через виртуальные аватары.

Я сидел в паре метров от сцены на конференции Code Conference в 2016 году, когда Илон Маск в своей знаменитой речи обсуждал вероятность того, что мы все живем в симуляции. Свой тезис, впервые выдвинутый Ником Бостромом, философом и автором книги “Искусственный интеллект. Этапы. Угрозы. Стратегии”, он объяснил на примере виртуальной/дополненной реальности. Далее он продолжил аргументировать, что качество виртуальной реальности уже приближается к качеству реального мира (он ощущается реальным) и продолжает улучшаться с поразительной скоростью. Если сегодня это кажется реальным (или почти реальным) и быстро развивается, вполне высока вероятность того, что по мере улучшения технологий и их более широкого использования, границы между реальностью и виртуальной реальностью становятся все более размытыми, и мы теряем понимание того, в какой реальности мы находимся. Маск продолжил рассматривать возможность того, что это уже не в первый раз, когда мы создаем подобную технологию и пришел к выводу, что в случае, если это не первая попытка, мы этого не осознаем, потому что сами являемся частью симуляции. Затем он заключил, что, по его мнению, “вероятность того, что мы не живем в компьютерной симуляции, равна одному на миллиард”.

В какой бы реальности мы ни жили, мы разрабатываем очень реалистичный следующий уровень виртуальной реальности. На каком этапе виртуальная или смешанная реальность достигает уровня, когда она кардинально меняет наш образ жизни? Многие другие отрасли претерпели изменения, поскольку цифровой опыт и удобство стали превосходить аналоговые варианты. Мы скептически относимся к возможности таких изменений, поскольку мы оцениваем будущее через призму настоящего, не придавая сегодняшним технологиям должного значения. Но когда мы можем по-настоящему почувствовать себя участниками утреннего катания на лыжах в Альпах и насладиться тишиной пляжного домика на Фиджи во второй половине дня, взаимодействуя так, словно мы действительно там находимся? Будем ли мы по-прежнему терпеть такие хлопоты, как долгие очереди в аэропортах, долгие перелеты и возможные потери багажа ради возможности испытать это по-настоящему? И почему мы должны ожидать, что туристическая индустрия будет исключением из правил при переходе к цифровым технологиям, в отличие от других отраслей?

Почему это имеет значение? Согласно данным Всемирного совета туризма и путешествий, в 2018 году путешествия принесли в мировую экономику 8,8 триллионов долларов и создали 319 миллионов рабочих мест. Целые местные экономики теперь полностью зависят от туристических доходов. Что произойдет, если поток туристов замедлится?

Аддитивное производство и 3D-печать

Для подавляющего большинства идея печати любых предметов “по щелчку пальцев” исчезла с появлением первых 3D-принтеров, которые могли создавать лишь грубые версии безделушек. Образ принтера, медленно наносящего слой за слоем пластика для создания примитивного изделия, отчеканился в нашей памяти, потому что реальность сильно отличалась от наших ожиданий. Многие из нас представляли себе мир, где возможность печатать всё, что угодно прямо в своей гостиной казалась далекой мечтой, и вскоре интерес к аддитивному производству начал постепенно угасать.

Но на самом деле все только начиналось. Неустанное движение технологических инноваций продолжалось, и в настоящее время состояние аддитивного производства выглядит совершенно иначе. По данным Wohlers Associates сейчас эта отрасль коммерчески жизнеспособна для широкого спектра применений и стремительно развивается, превысив $7.3 миллиарда долларов в 2017 году.²⁶ Несмотря на то, что индустрия ещё не достигла широкой коммерческой огласки, она только приближается к достижению переломного момента. Недавно я посетил завод по аддитивному производству компании Carbon в Калифорнии и был поражен впечатляющими возможностями. Было невероятно видеть, как новые кроссовки Adidas Yeezy печатаются и изготавливаются из жидкости. Я посетил сотни производителей по всему миру, и это производственное предприятие не было похоже ни на одно из тех, что я когда-либо видел.

Помимо скорости печати, которая растет в геометрической прогрессии, список материалов, которые можно использовать в аддитивном производстве, с каждым годом растет стремительными темпами. От металла до стекла, продуктов питания, клеток и новых наноматериалов – всё, что уже может быть произведено, ограничивается только нашим воображением. То, что начиналось с быстрого прототипирования дизайна, уже перешло и заменило некоторые традиционные методы производства дорогостоящих и малосерийных деталей; это может повысить качество и производительность конструкций при меньших затратах. Аэрокосмическая, автомобильная и медицинская отрасли из-за своих требований к производительности стали первыми, кто внедрил эту технологию. Аддитивное производство теперь используется для изготовления более легких и эффективных двигателей, турбин и других деталей.

При дальнейшем ускорении технологического прогресса мы можем ожидать улучшения текущих возможностей и значительного снижения цен, что приведет к широкому принятию во многих отраслях. На определенном этапе этой кривой большинство производств (если не все они) будут остановлены. Благодаря наличию цифровых файлов ваших любимых товаров и существенному снижению издержек, в будущем процесс печати объекта должен быть таким же простым и экономически эффективным, как печать документа сегодня. Сетевой эффект и значительное преимущество для покупателей в виде экономии средств, качества и удобства будут способствовать ускоренному принятию изменений, даже если запуск будет постепенным. Аналогично тому, как сейчас вы можете получить любую информацию через Google, наступит время, когда по вашему запросу вы сможете напечатать практически все, что вам понадобится.

Основная часть расходов на продукцию, которую мы приобретаем сегодня, связана с её изготовлением, финансированием, складированием и доставкой, поскольку товары производятся в больших объемах и распространяются по всему миру. В мире, где печать товаров локально становится намного экономичнее, необходимость в инфраструктуре для перемещёния и хранения этой продукции, пропадает. Вся система развалится. Вместе с ней исчезнут и все рабочие места, связанные с её функционированием.

Как же быть с торговыми войнами и введением пошлин? Как правительства собираются взимать налог на цифровое изображение, которое может быть загружено откуда угодно и затем идеально точно воспроизведено в любом другом месте?

Это больше не рассматривается как отдельные кризисные случаи. Не просто одна отрасль или рынок, а все они вместе, в одно и то же время переживают изменения, потому что технологии являются основой нашего будущего. И это ещё не все. До сих пор мы рассматривали технологии только сквозь узкую призму перспектив.

Следующие три главы подробно рассматривают солнечную энергию и искусственный интеллект, две горизонтальные технологии, которые фундаментально изменят нашу жизнь. Их внедрение в той или иной степени повлияет практически на все сферы, обеспечивая постоянное удвоение технологического прогресса и, как естественный результат этого, удвоение темпов дефляции при снижении цен и уменьшении числа рабочих мест.

Все эти замечательные технологии делают многие вещи проще и дешевле. Они повышают эффективность и снижают затраты, а это значит, что они являются дефляционными. Они также устраняют необходимость в выполнении многих задач людьми, другими словами, они лишают людей рабочих мест. Если в мире не будет создано достаточное количество новых рабочих мест (то есть больше, чем уничтожается), то текущая инфляционная система, на которой основывалась торговля на протяжении всей истории, не сможет дальше функционировать.

Надвигающийся эффект “звукового барьера”

Согласно всем показателям, главными стимулами экономического роста являются доступный кредит и задолженности. Если единственный метод поддержания роста заключается в накоплении все бóльших и бóльших долгов, которые невозможно погасить, можем ли мы честно сказать, что наша экономическая система всё ещё работает? Оказывается, не только технологии растут экспоненциально. Чтобы обеспечить продолжение роста наших экономик и сдержать влияние этих экспоненциальных технологий в рамках существующей системы, мы вынуждены допускать экспоненциальное увеличение долгов.

Последствия дефляции, обусловленные технологическими инновациями, невозможно компенсировать путем накопления все большего долга в безнадежных усилиях поддерживать процветание экономики и создавать дополнительные рабочие места. Это, по иронии, приводит к ситуации, где наши общества вынуждены конкурировать за ограниченное количество высокооплачиваемых рабочих мест, чтобы продолжать вращаться в колесе растущих цен. В то же время технологические компании активно внедряют больше технологий, ускоряющих сокращение количества рабочих мест, поскольку не способны иначе конкурировать с платформами. Если уровень глобальных рабочих мест и экономический рост не смогут превысить темпы накопления долга (что даже по текущим показателям прогресса кажется невозможным), эпоха инфляции подойдет к своему завершению. Мы просто ещё этого не знаем.

За последние двадцать лет потребовалось $185 трлн долларов долга, чтобы обеспечить рост ВВП примерно на $46 трлн долларов. Без этих стимулов темпы роста, скорее всего, были бы отрицательными. Насколько это так, мы с уверенностью сказать не можем. Цены на активы также значительно снизятся (просьба ко всем кейнсианцам, читающим это, пока воздержаться от поспешных выводов). Что же будет дальше?

Большинство дефляционных процессов, обусловленных экспоненциальным ростом развития технологий, всё ещё впереди. Мы определили, что человечество удваивает темпы технологического развития примерно каждые восемнадцать месяцев, и технологии по своей природе являются дефляционными. Логично предположить, что раз за последние двадцать лет нам потребовалось $185 трлн долларов долга для борьбы с дефляцией и стимулирования экономического роста, эта сумма может вновь понадобиться, но на этот раз примерно в течение следующих тридцати шести месяцев. А через восемнадцать месяцев после этого понадобится ещё $370 трлн долларов.

Имейте в виду, что в 2018 году примерно $250 трлн общемирового долга приходилось на мировую экономику в $​​80 трлн. Этот долг сам по себе является огромным препятствием для будущего роста из-за необходимости выплаты процентов по нему. Что произойдет, если мы добавим ещё $555 трлн? Учитывая невероятный размер долга сегодня, замедление экономического роста или дефляция цен на активы создадут крайне негативный цикл обратной связи, который быстро ускорит процесс. Вполне вероятно, что для продолжения экономического роста на фоне экспоненциально растущей технологической дефляции глобальный долг может стать настолько высоким, что единственным выходом будет нажать кнопку перезагрузки. Правда в том, что мы, возможно, уже достигли того момента, когда необходим полный перезапуск. Наш технологический прорыв породит новый виток развития.

Развивая скорость свыше 1239 км/час, реактивный самолет преодолевает скорость звука, пробивая звуковой барьер и издавая громкий грохот, изменяя установленные правила. После этого наблюдателю с земли кажется, что самолет летит быстрее чем звук успевает до него дойти. Метафора "звукового барьера" аналогична ситуации, которая в определенный момент нашей жизни может возникнуть при накоплении долгов в процессе непредсказуемых изменений правил. Но сейчас в связи с необходимостью преодоления болезненных последствий снижения стоимости активов и цикла отрицательной обратной связи, правительства предпримут все необходимые меры, чтобы это остановить. Поскольку многие страны всё ещё сталкиваются с отрицательными процентными ставками, где деньги в банках теряют свою ценность, а правительства осознают приближение нового кризиса, они основательно рассматривают все более нетрадиционные решения.

В документе МВФ под названием “Денежно-кредитная политика с отрицательными процентными ставками”, опубликованном в августе 2018 года, авторы обсуждают, как центральные банки могут разработать и управлять системой, в которой процентные ставки могут быть гораздо более негативными, чем в настоящее время. По мере ещё большего снижения отрицательных процентных ставок владельцы счетов могут предпочесть вывести свои средства в наличные. Это ограничит возможность продолжения снижения ставок центральными банками, поскольку люди и компании предпочтут держать наличные. Предлагаемое решение предусматривает механизм, в котором отрицательные обменные курсы применяются как к электронным деньгам в резервах, так и к наличным. Таким образом наличные будут облагаться налогом по той же отрицательной процентной ставке.²⁷ Поскольку ведется серьезная дискуссия о том, как и дальше манипулировать валютой, мы можем сделать следующие выводы: 1) потребуются резко отрицательные процентные ставки, и 2) мы основательно сбились с пути!

Следовательно, мы можем ожидать ещё бóльшего ослабления и хаоса, поскольку проблема снова откладывается в долгий ящик. Опять же, как отмечает Нассим Николас Талеб в своей книге “Антихрупкость”: “Cистематическое предотвращение лесных пожаров ради обеспечения ‘безопасности’ леса неизбежно приведет к появлению большого лесного пожара, который принесет экосистеме куда больший вред”. Эффекты второго порядка в виде роста национализма и политической нестабильности, вероятно, также могут усилиться.

Важно понимать, что весь этот долг действительно сыграл на руку нашей экономике, занятости и общественной жизни. Как упоминалось в первой главе, увеличение цен на активы побуждает людей чувствовать себя состоятельнее и тратить больше, что, в свою очередь, ведет к созданию дополнительных рабочих мест, т.к. их расходы стимулируют экономику. Без этого фактора рост был бы менее значительным, и, следовательно, многие преимущества для общества не были бы накоплены так быстро. Количество людей в мире, живущих в крайней нищете и зарабатывающих менее $1,90 доллара в день, значительно сократилось с более чем половины всего мирового населения 50 лет назад до менее 10% в настоящее время.²⁸ Долгосрочные тенденции в области ожидаемой продолжительности жизни, детской смертности и множества других показателей также свидетельствуют о положительной динамике.

Доступность кредита способствовала значительному повышению цен на различные классы активов (недвижимость, нефть, акции и другие), что увеличило богатство их владельцев и стимулировало дальнейший рост. Это также способствовало созданию множества рабочих мест в различных секторах экономики, поддерживаемых доступными кредитами и низкими процентными ставками. Сами венчурные и технологические компании значительно выиграли от этого доступного источника капитала, привлекая огромные венчурные инвестиции. Это значит, что некоторые аспекты технологического прогресса и циклы обратной связи, вероятно, развивались быстрее, чем это могло бы произойти при других обстоятельствах.

Но этот бум привел к возникновению ещё одного бума, фазовому сдвигу, когда меняются все правила.

Простое преимущество технологий заключается в том, что они обеспечивают изобилие без необходимости в таком же количестве рабочих мест или доходов... если мы сами этого допустим. Это факт, к которому нам лучше привыкнуть, если мы желаем достичь такого изобилия в нашей жизни.

5. БУДУЩЕЕ ЭНЕРГЕТИКИ

Что, если бы вы могли приобрести постоянный источник электричества для своего дома всего за 2 миллиона долларов? Что, если его стоимость упадет с 2 миллионов до менее чем 100 долларов … и вам нужно будет сделать всего один платёж, а после всё потребляемое вами электричество будет бесплатным, подобно воздуху, которым вы дышите?

В какой точке этой кривой отношения цены к ценности изменится ваше потребление энергии? Этот выбор будет формировать будущее энергетики и в перспективе может значительно улучшить нашу жизнь. Однако он также является дефляционным и радикально изменит нашу экономику.

Жизнь на Земле невозможна без энергии. Каждое существо на планете, будь то растение или животное, нуждается в энергии для своего существования. Мы используем энергию для производства товаров, транспортировки, отопления, охлаждения, освещёния, а также для выращивания, обработки и хранения продуктов питания. Часто это самая важная составляющая затрат на производство и распределение, и поэтому энергопотребление оказывает огромное влияние на конкурентоспособность и рост нашей экономики. Расходы на энергию часто определяют экономическую жизнеспособность. В результате энергетика, как и следовало ожидать, играет значительную роль в нашей экономике, составляя около 9% мирового ВВП.²⁹

Составляя 9% ВВП, энергетика ответственна за множество рабочих мест по всему миру. Только в США 3,6 миллиона человек заняты непосредственно в традиционных энергетических отраслях, включая производство, передачу и хранение, а ещё примерно 2 миллиона рабочих заняты в секторе энергоэффективности.³⁰ Однако энергетика играет ещё более важную роль в наших экономиках. Нам всё ещё необходимо учитывать долю мирового военного комплекса, созданную преимущественно для обеспечения непрерывного доступа к энергии по приемлемым ценам. Недорогая и доступная энергия является важнейшим компонентом конкурентоспособности любой страны, поскольку энергия используется во всех отраслях. Помимо этого важно также учитывать стоимость ущерба от экстремальных погодных событий, вызванных изменением климата, причиной которого являются современные методы добычи и использования энергии. И эти расходы – от увеличения стоимости страховки до затрат на очистку и восстановление – также способствуют экономическому развитию.

Неудивительно, что многие исследования указывают на прямую зависимость между потреблением энергии и экономическим ростом, потому что более развитые общества обычно используют больше энергии на душу населения.³¹ Это интуитивно понятно: если энергетика играет ключевую роль в экономике, мы можем ожидать, что потребление энергии будет расти вместе с ростом экономической деятельности. И именно так и произошло. С 1900 года потребление энергии значительно увеличилось. Глобальное потребление энергии выросло почти в тринадцать раз: с 12 100 тераватт-часов в год в 1900 году до 153 596 тераватт-часов в 2017. Основными движущими силами стали доступные и изобильные источники энергии, такие как уголь, нефть и природный газ.³² С 1900 по 2017 год потребление угля в качестве основного источника энергии выросло с 5 728 до 43 397 тераватт-часов. Потребление нефти за этот период увеличилось со 181 до 53 752 петаватт-часов (петаватт-час равен 1000 тераватт-часов), а потребление природного газа выросло с 64 до 36 704 тераватт-часов.

Законы энергии

Прежде чем мы перейдем к обсуждению наших перспектив в энергетике, давайте взглянем на то, как мы пришли к текущему положению. Для этого нам необходимо изучить два основополагающих факта: первый и второй законы термодинамики.

Первый закон термодинамики гласит, что энергия не может быть создана или уничтожена, а общее количество энергии во Вселенной должно оставаться неизменным. Энергию можно преобразовать, сохранить или перенести, но нельзя создать или уничтожить. Джеймс Прескотт Джоуль (1818–1899) обнаружил, что преобразование механической работы (энергии) в тепло происходит в фиксированных пропорциях. В своем известном эксперименте он сбрасывал груз весом 400 килограмм с высоты 0,3 метра на рычаг, который вращал вал с колесом, погружённым в воду. Это позволило Джоулю обнаружить, что его действия приводили к повышению температуры воды на один градус. Таким образом появилась первая механическая мера тепла, которая представляла собой передачу энергии, но не её создание или уничтожение.

Второй закон термодинамики гласит, что энергия всегда движется от систем с более высоким уровнем концентрации к системам с более низким. Другими словами, тепло рассеивается. Энергия Солнца перемещается в космическое пространство. Энергия, выделяющаяся в кипящей кастрюле, превращается в пар, а затем передается окружающей атмосфере с более низкой температурой. Более того, любая передача энергии в изолированной системе приводит к увеличению неупорядоченности – к росту энтропии. Это происходит, так как каждый раз, когда энергия преобразуется, её часть или вся она тратится впустую, ведь энергия распределяется от областей с более высокой концентрацией к областям с более низкой.

В настоящее время вы можете наблюдать этот эффект на нашей планете. Большинство наших источников энергии являются ископаемым топливом, извлекаемым из изолированной системы (нашей планеты), что, согласно второму закону термодинамики, должно создавать больше энтропии или неупорядоченности по мере использования. В качестве примера возьмём обычный автомобиль. Представьте себе процесс заправки вашего автомобиля топливом – необходимое условие для работы двигателя и возможности продолжать движение. Прежде всего, геологоразведочная компания должна провести исследования и обнаружить нефть, что требует затрат энергии. Имейте в виду, что нефть, как “источник энергии” всегда лишь просто хранится. Изначально энергия, содержащаяся в нефти, поступает от солнечной энергии, которую поглощают растения через фотосинтез, а также от энергии, получаемой животными при потреблении растительной пищи. Вся эта энергия изначально получена от Солнца. Эту нефть необходимо выкачивать из под земли (требуется энергия) и транспортировать (требуется энергия) на нефтеперерабатывающий завод, где она преобразуется (требуется энергия) в бензин. Затем этот бензин необходимо доставить (требуется энергия) на региональную заправочную станцию, где вы сможете заправить свой автомобиль. Даже самые эффективные двигатели внутреннего сгорания преобразуют только от 25 до 50 процентов энергии бензина в движение автомобиля. До 75% энергии выделяется в виде тепла и углекислого газа, выбрасываемых в атмосферу.

Этот пример показывает более полную стоимость энергии для перемещения вашего автомобиля. Это включает в себя ошеломляющую степень неэффективности... и создает бесчисленное количество рабочих мест. Согласно второму закону термодинамики, при каждом преобразовании энергии она все больше и больше рассеивается (не разрушается). А в нашем случае она не раз преобразуется и перемещается. Основная часть нашей экономики прямо или косвенно зависит от исследований, добычи, переработки и транспортировки энергии.

Совершенно очевидно, как мы к этому пришли. На протяжении всей истории человечества процесс извлечения и использования энергии, накопленной растениями и животными, а затем преобразования этой энергии для наших нужд, наносил ущерб окружающей среде. Но размер численности нашего населения и рост потребления энергии маскировали масштаб ущерба, и он не был столь очевиден для нас тогда, в отличие от сегодняшнего дня. Также, отчасти потому что мы не могли видеть причиняемый ущерб, извлечение энергии имело экономический смысл. Даже если производство большей части этой энергии было неэффективным и расточительным, такие источники энергии, как древесина, уголь, нефть и природный газ были в изобилии и по доступным ценам.

Но сейчас наши потребности в энергии значительно выше, чем прежде, и совокупный ущерб от использования неэффективной энергии также увеличился. Мы остаёмся в цикле неэффективности, когда наша экономика зависит от рабочих мест и прибыли, получаемых за счёт использования энергии, при этом не учитывая полную стоимость использования ископаемого топлива с учётом его побочного продукта – глобального потепления. Кроме того, мы не можем предугадать, насколько изменится ситуация, когда затраты на электроэнергию снизятся до такой степени, что вся существующая энергетическая инфраструктура станет неактуальной из-за рыночных цен. Мы застряли в цикле обратной связи, который мало чем отличается от нашей долговой спирали. Мы не видим истинной ценности для нашего общества, потому что хотим продолжения банкета, а также не можем представить себе альтернативу тому, как построена наша экономика.

Пусть светит солнце

Получая энергию непосредственно от Солнца, а не через сложный путь добычи и последующего преобразования ресурсов, которые изначально получили свою энергию от Солнца, мы избавляемся от целой цепочки неэффективностей и издержек. Прямое преобразование солнечной энергии даёт возможность получить почти бесплатные ресурсы... без нанесения ущерба нашей экосистеме. Менее чем за два часа на Землю попадает больше солнечной энергии, чем ежегодно потребляется во всем мире.³³ Вопрос лишь в том, как её разумно применить.

Фотоэлектрический эффект (материалы под воздействием света генерируют электрический ток) был впервые открыт в 1839 г. французским учёным Эдмоном Беккерелем (1820–1891). Понадобилось более 40 лет, прежде чем американский изобретатель Чарльз Фриттс (1850–1903) разработал первую в мире солнечную батарею для размещёния на крыше. А спустя ещё 60 лет в 1954 году корпорация Bell Labs изобрела современный солнечный элемент. Изготовленный из кремния, этот революционный элемент имел шестипроцентную эффективность преобразования солнечного света в энергию, что было значительным улучшением по сравнению с предыдущими технологиями. Это позволило использовать солнечную энергию по цене около $256 за ватт. Даже несмотря на такой значительный прогресс в развитии солнечных батарей, стоимость в $256 за ватт была существенно выше, чем у других источников энергии. Это объясняет почему не произошёл переход от более доступных и дешевых источников энергии к солнечной.

По мере развития технологий эта ставка резко упала с 256 долларов за ватт в 1954 году до 82 центов в настоящее время. Если учесть инфляцию и пересчитать доллары 1954 года в сегодняшние, то снижение будет эквивалентно переходу стоимости солнечной энергии с $2 108 до $0,82 за ватт. Многие выделяют сходство между прогрессом в солнечной энергетике и законом Мура. В отличие от закона Мура, который связан с масштабами производства, закон Суонсона (названный в честь Ричарда Суонсона, основателя SunPower) гласит, что цена солнечной энергии имеет тенденцию снижаться на 20% при каждом удвоении отгруженного объёма. При текущем темпе объёма поставок можно ожидать, что стоимость будет снижаться на 75% каждые десять лет.

Стоимость солнечных панелей за ватт обеспечивает непрерывную генерацию энергии до момента выхода устройства из строя. В отличие от многих других видов энергии, которые требуют значительных затрат на эксплуатацию и техническое обслуживание, стоимость обслуживания солнечной энергии невелика. Обычная угольная электростанция ассоциируется с высокими капиталовложениями, а срок её службы составляет около сорока лет. Солнечные батареи должны прослужить намного дольше сорока лет и экономически более выгодны в эксплуатации, ведь этот подход не нуждается в добыче и доставке солнечного света. Согласно исследовательскому отчету финансового аналитического центра Carbon Tracker, опубликованному в ноябре 2018 года, 42% угольных электростанций в мире уже работают в убыток, а поддержание их работы обходится на 35% дороже, чем строительство новых генераторов возобновляемой энергии.³⁴ Если эти цифры верны, то уголь, как источник энергии станет непригодным в силу экономических условий и конкуренции.

При сравнении затрат на энергию различных источников наиболее распространенным показателем является приведённая стоимость электроэнергии (LCOE), которая помогает компаниям определить общую стоимость энергии, включая затраты на строительство и техническое обслуживание на протяжении всего жизненного цикла генерируемого актива. По данным инвестиционного банка Lazard, расположенного на Уолл Стрит и ежегодно проводящего исследования в энергетическом секторе, приведённая стоимость солнечной энергии коммунального назначения снизилась на 88% за последние 10 лет.³⁵ Только в прошлом году цены упали ещё на 13%, в результате чего LCOE солнечной энергии стала одной из самых низких среди всех источников. Следует ли ожидать дальнейшего снижения цен теми же темпами? Невозможно сказать наверняка, но я готов поспорить, что закон Суонсона будет действовать и дальше, и мы будем продолжать наблюдать те же темпы улучшений, что и в течение последних сорока лет. Почему? Просто в силу экономических факторов. Поскольку энергия выступает в качестве затрат практически любой деятельности, более дешевые источники энергии дают значительные преимущества как компаниям, так и экономике. По мере того как экономическое преимущество смещается в сторону солнечной энергии, начинается настоящий бум инноваций и развития производственных мощностей, поскольку вся индустрия стремится завоевать новый стратегический рынок. Рынки, которые, казалось бы, никак не меняются, изменятся очень быстро. Как написал Марк Льюис из BNP Paribas Asset Management: “Мы приходим к выводу, что экономика нефтяной промышленности для автомобилей, работающих на бензине и дизеле, в настоящее время находится в непрерывном и необратимом упадке по сравнению с электромобилями, использующими ветряную и солнечную энергию. Это имеет значительные последствия как для политиков, так и для нефтяных гигантов”.³⁶

Следует отметить, что существуют и другие отличные источники чистой энергии, но солнечная энергия – единственная, которая имеет потенциал с избытком удовлетворить наши потребности. По словам Джеффа Цао из Министерства энергетики США и его коллег Нейта Льюиса и Джорджа Крэбтри, “Несмотря на значительный энергетический потенциал ветра, его технические возможности ограничены, во многом потому, что бóльшая часть его энергии географически сосредоточена на поверхности относительно недоступных глубоководных районов океана. То же самое верно и для солнечной энергии, но благодаря её огромному извлекаемому потенциалу, её технический потенциал на суше остается значительным”.³⁷

Насколько большой участок земли потребуется выделить под размещение солнечных ферм для производства всей необходимой нам энергии? Без учёта каких-либо технологических улучшений, согласно данным группы по защите возобновляемых источников энергии Land Art Generator, необходимая площадь составляет 496 805 квадратных километров.³⁸ Это может показаться огромной территорией, но только в Соединенных Штатах площадь земель, арендуемых нефтегазовой промышленностью, составляет 104 177 квадратных километров.³⁹ Если бы вы использовали эту территорию для генерации солнечной энергии, это могло бы обеспечить более одной пятой всей мировой потребности в энергии.

Близится время изобилия и почти бесплатного использования солнечной энергии. Цены на солнечную энергию уже ниже, чем на подавляющее большинство других видов источников энергии. Цены будут продолжать снижаться ещё сильнее с развитием технологий и расширением массового использования солнечной энергетики. Хотя другие виды энергии всё ещё необходимы, поскольку вклад солнечной энергии в целом невелик, вопрос полного перехода является всего лишь вопросом времени. В 2000 году на долю солнечной энергии приходилось всего 1,15 тераватт-часа электроэнергии, а к 2017 году это число выросло до 443 тераватт-часов. Солнечная энергия всё ещё очень далека от того, чтобы в полной мере обеспечить сегодняшнее потребление в 153 596 тераватт-часов. Но с учетом более низкой стоимости солнечной энергии сегодня и ещё более низких цен в будущем, этот разрыв будет быстро сокращаться.

Одним из самых серьёзных критических замечаний в адрес солнечной и других возобновляемых источников энергии является их прерывистый характер работы. По ночам Солнце не светит, а генерация солнечной энергии значительно снижается в периоды затяжной облачности; это приводит к чередованию избытка и недостатка энергии в разные периоды. С учётом потребностей населения при пиковых нагрузках, когда в определённое время суток требуется больше энергии, сохранение этой энергии становится ключевой задачей. Но наряду с непрерывным развитием аккумуляторных технологий, призванных смягчить эту проблему, на рынке появляются и альтернативные подходы. Одним из таких решений является маховик, который конвертирует электричество в кинетическую энергию для хранения и по необходимости преобразует её обратно в электричество. Наступает новая гонка за контроль над ключевыми технологиями, необходимыми для перехода к широкому использованию возобновляемых источников энергии. Например, ведущая компания в этой области, Temporal Power, расположенная в Миссиссоги, Онтарио, Канада, была недавно приобретена китайской компанией BC New Energy, специализирующейся на производстве маховиков.

Потенциал солнечной энергии на рынке поражает. По мере роста инвестиций в солнечную энергетику повышается эффективность инноваций и дальнейшее снижение цен на хранилища энергии. Этот процесс стимулирует вытеснение инвестиций из угля, нефти и природного газа благодаря циклу творческого разрушения. В ближайшей перспективе экономика будет получать выгоду как от развития солнечной инфраструктуры, так и от других источников энергии, находящихся в процессе перехода. Однако, рыночные механизмы обеспечат успех гораздо менее затратной энергетической инфраструктуре, что приведёт к исчезновению неэффективных рабочих мест и существующей инфраструктуры.

Некоторые развивающиеся страны могут обладать преимуществом в гонке за энергетические ресурсы. Развивающиеся страны могли бы избежать необходимости создания всей инфраструктуры для поддержания энергетики, подобно тому, как в Африке или Азии не потребовалось строить миллионы километров телефонных столбов благодаря использованию сотовой связи. Другим примером может послужить куда более стремительное распространение электронной коммерции в Китае по сравнению с США из-за отсутствия розничной инфраструктуры, которая могла бы замедлить этот процесс.

Но поскольку энергия играет важную роль практически во всех сферах нашей жизни, как может энергия с более низкой стоимостью не оказывать дефляционного воздействия? В значительной степени это будет массовым явлением. Если правительства и центральные банки считают, что могут преодолеть дефляцию, когда мы только начинаем ощущать последствия развития многочисленных технологий, основанных на законе Мура, что произойдёт, если мы добавим к этим технологиям дефляционные эффекты, вызванные изобилием солнечной энергии? Если единственным способом остановить дефляцию является запуск денежного печатного станка, как будет выглядеть завтрашний день?

Изменение цены завтрашнего дня

Что ещё меняется из-за продолжающегося падения цен на энергоносители? Давайте рассмотрим несколько примеров того, что может кардинально измениться. Помните, что часто именно цена энергии определяет экономическую жизнеспособность, и в результате мы, вероятно, упускаем из виду другие возможности при снижении стоимости энергии.

Основной причиной кризиса с беженцами и иммиграционного давления в развитых странах по всему миру является нехватка основных ресурсов, таких как еда и вода. Почему при более дешёвой или бесплатной энергии не может быть изобилия чистой воды? Дело не в том, что не существует технологии преобразования солёной воды в пресную. Эта технология существует уже несколько десятилетий, просто всё сводится к стоимости опреснения. Парадокс многих прибрежных районов в развивающихся странах заключается в том, что, хотя они и окружены водой, она непригодна для питья или орошения из-за высокого содержания в ней соли. Сегодня процесс опреснения стал намного эффективнее благодаря широкому применению метода обратного осмоса, где солёная вода пропускается через водопроницаемую мембрану. Несмотря на доступность этого метода, его коммерческая целесообразность ограничена из-за высокого энергопотребления: необходимое рабочее давление составляет от 55 до 70 килограммов на квадратный сантиметр.⁴⁰ Более низкая стоимость энергии полностью меняет эту динамику, обеспечивая общество чистой водой и множеством других сопутствующих благ. Это также способствует предотвращению экологических проблем, которые могут привести к военным конфликтам и кризисам с беженцами.

Разумеется, зелёная энергетика прекратит выбросы углекислого газа в атмосферу. Из-за сжигания ископаемого топлива уровень парниковых газов в атмосфере достиг небывалых значений в истории человечества – 415 ppm (частей на миллион). Образцы ледяных кернов подтверждают, что такого уровня концентрации не наблюдалось более 800 000 лет. Углекислый газ играет ключевую роль в сохранении тепла нашей планеты, аналогично тому, как кирпичи поглощают солнечное тепло днём и постепенно рассеивают его в тёмное время суток. При невиданных ранее уровнях концентрации углекислого газа, превышающих все предыдущие показатели, температура обязательно достигнет высоких значений. Но что, если широкое использование зелёной энергетики не только перестанет способствовать этому, но и поможет обратить этот процесс вспять? Может ли крайне низкая стоимость энергии помочь нам эффективно избавляться от углекислого газа из окружающей среды?

Как и в случае опреснения воды, но уже в воздухе, улавливание углерода уже возможно. На некоторых крупных угольных электростанциях сокращение количества углекислого газа, выбрасываемого в атмосферу, уже является обязательным требованием. Но этот процесс связан с огромными энергозатратами (потребление увеличивается почти на 40%) и осуществляется у верхушек дымовых труб, где углекислый газ наиболее концентрирован. Но если затраты на возобновляемую энергию значительно снизятся и дымовые трубы перестанут быть необходимостью, могли бы мы не расширять улавливание углерода в окружении, где концентрация углекислого газа достаточно низкая?

Предлагаемые на данный момент решения также предполагают будущее с централизованной системой энергоснабжения: крупные солнечные установки с распределением энергии через энергетические компании, аналогично тому, как они функционируют в настоящее время. Но мы уже усвоили из достижений в других технологических областях, что источники получения ценности часто меняются, что делает существующие монополии неконкурентоспособными. Магазины розничной торговли, например, обладали монопольной властью только до тех пор, пока интернет не предоставил гораздо больший выбор, чем мог предложить оффлайн-магазин. В области энергетики мы также можем ожидать серьёзных изменений, и эти изменения могут прийти откуда угодно.

Центральные коммунальные предприятия или энергетические компании, по сути, являются распределительными организациями, всё внимание которых сосредоточено на спросе и предложении. Они приобретают энергию по определённой цене и добавляют к ней свою наценку при продаже и распределении для покрытия издержек и получения прибыли. По мере развития солнечной энергетики и дальнейшего снижения цен всё больше потребителей будут склонны отказаться от общей энергосистемы точно так же, как это происходит с бывшими монополиями кабельного телевидения. Они могут воспользоваться собственными солнечными установками с собственным резервным хранилищем. Если у них есть электромобили, их аккумуляторы могут поддерживать энергопотребление дома в пиковые часы. Затем, если светит солнце и автомобиль не используется, та же самая солнечная энергия, генерируемая на крыше, будет подзаряжать эти аккумуляторы в течение дня.

Также вполне возможно, что обширные сети централизованного планирования энергии могут уступить место локальным системам генерации. Такие системы будут широко взаимосвязаны между собой, подобно тому, как интернет представляет собой распределённую технологию с взаимосвязанными узлами, что делает его более надежным и безопасным. В этом случае мой дом и другие дома в моем регионе могут выступать в качестве резервного источника энергии, в то время как другие дома или регионы используют эту энергию, и наоборот.

Сроки всё ещё могут быть неопределёнными, но тенденция к изобилию возобновляемой энергии очевидна. Эта тенденция полностью изменит текущую энергетическую инфраструктуру, а также все рабочие места, связанные с этой устаревшей системой. Это может стать важным событием для всего человечества… если мы позволим естественному процессу дефляции продолжить своё развитие. Ведь если мы позволим этому случиться (вместо того, чтобы удерживать неэффективную систему с высокими ценами на энергию и ненужные сейчас рабочие места), нам не придется заботиться о трудоустройстве, потому что мы сможем получить всю необходимую энергию почти бесплатно. Возможно, мы сможем приспособиться к меньшему доходу, если все необходимые нам вещи станут дешевле.

И это "если" довольно значительное

6. БУДУЩЕЕ ИНТЕЛЛЕКТА

"Через 3-8 лет у нас будет машина с общим интеллектом обычного человека."
– МАРВИН МИНСКИ, Life Magazine (1970 г.)

Как и многие прогнозы развития в области технологий, прогнозы Мински оказались слишком преждевременными. Примеры удвоения из главы 4 показывают, что влияние экспоненциального роста на ранних этапах удвоения так же легко переоценить, как и недооценить его на более поздних этапах. До недавнего времени потенциал искусственного интеллекта превосходил фактические достижения. Хотя Мински ошибся в выборе времени, сама его идея оказалась верной. Сегодня искусственный интеллект уже формирует наше будущее и вскоре проникнет во многие другие сферы. Но, возможно, это произойдёт не так, как это представляют некоторые ведущие мыслители.

Влияние искусственного интеллекта

В конце 2018 года меня пригласили на конференцию Creative Destruction Lab, посвящённую машинному обучению и рынку ИИ в Школе менеджмента Ротман при Университете Торонто. Это – одна из крупнейших в мире конференций по вопросам машинного обучения и ИИ, которую посещают ведущие лидеры этой области. Фактически, многие прорывы в области ИИ были достигнуты канадскими исследователями, которые продолжали работать в этой области даже в период "тёмной зимы" ИИ в 80-х и 90-х годах.

Одним из докладчиков на конференции был Марк Карни, управляющий Банка Англии. Карни объяснил, что ИИ является примером технологии общего назначения, т.е. технологии, которая может повлиять на всю экономику и радикально изменить общество. Он сравнил искусственный интеллект с электрификацией мира в начале 20 века. Банкир подчеркнул, что экономики претерпели значительные изменения из-за того, что электрификация привела к ликвидации множества рабочих мест, вследствие чего рабочий персонал был вынужден переквалифицироваться на новые профессии, которые ранее не существовали. Карни также показал, что по мере усиления электрификации экономики изначально испытывали трудности и теряли рабочие места. Но затем все больше процветали, поскольку новые технологии создавали новые отрасли и множество новых рабочих вакансий для переквалифицировавшихся работников.

Сидя в зале, я не мог избавиться от мысли, что, хотя Карни был прав в своей оценке электричества как технологии общего назначения, аналогичный оптимистичный прогноз относительно ИИ казался скорее его принятием желаемого за действительное, нежели чем-то имеющим высокую вероятность реализации. Приравнивание ИИ к электричеству – неудачный выбор аналогии по ряду важных причин.

Во-первых, электричество не было экспоненциальной технологией. Это был важный прорыв для человечества, однако его эффективность не удваивалась примерно каждые 18 месяцев. Более того, никто никогда не предполагал, что электричество могло бы стать разумным. Электричество было невероятным открытием, ставшим источником развития для многих других отраслей, но оно никогда не было на пути к тому, чтобы стать умнее людей. ИИ не имеет ничего общего с электричеством. Если электричество – это спичка, то ИИ – это солнце.

Это различие несет в себе серьезный риск в том случае, если наше планирование окажется неверным. Если в будущем ИИ создаст намного больше рабочих мест, чем в настоящее время разрушается, тогда потребуется обширная переподготовка населения для получения новых рабочих позиций. Мы также можем ожидать социальные сдвиги, аналогичные тем, что произошли в процессе трансформации экономик в силу электрификации. Это будет непростой период, но после него снова появятся рабочие места, и экономики снова начнут процветать. Многие из используемых ранее политических механизмов, вероятно, снова будут действенными. Но что, если ИИ в будущем не приведет к созданию бóльшего количества рабочих мест? Что, если в ближайшем будущем он не просто заберет существующие рабочие места, а постепенно начнет лишать работы всё больше и больше людей? Решения, которые мы сегодня принимаем в ожидании предстоящего роста количества вакансий могут сделать мир опаснее. Этот рост может быть аналогичен звуковой вспышке, где рабочие места, подобно звуковым волнам, никогда не смогут опередить темпы развития.

Временны́е рамки важны. Возможно, до появления ИИ общего назначения (где машины умнее нас во всех областях) пройдут ещё десятилетия или даже больше, но вопрос не в том, произойдёт ли это, а в том, когда именно он появится. ИИ – это естественное продолжение долгой тенденции роста информации и знаний, тенденции, которая ускоряется с развитием технологий. Его воздействие будет значительным, намного более значимым, чем всё, что мы видели ранее.

Искусственный интеллект часто путают со сверхинтеллектом. Но в настоящее время бóльшая часть успеха в области ИИ связана с машинным обучением или "узким" искусственным интеллектом, а не с ИИ общего назначения. Тот же ИИ, который превосходит человека в шахматах, в то же время не способен обобщить свои навыки и сыграть в Jeopardy! (аналог игры "Своя игра" – прим. пер.). Проще всего отмахнуться от узконаправленного ИИ и уверенно положиться на наше собственное превосходство. Тем не менее, последствия развития искусственного интеллекта, способного превзойти человека в различных областях, сложно переоценить. Мы только начали замечать его влияние, и он будет стремительно расти и улучшаться во всех отраслях настолько, что в один момент необходимость в нас отпадёт.

Помимо этого, исследователи и предприятия продолжают работать над общим искусственным интеллектом (AGI): интеллектом, который может обобщать и применять знания из одной области в другой. Как далеки мы от достижения общего искусственного интеллекта, где ИИ может быть умнее человека во всех сферах деятельности? Я обратился к Бену Гёрцелю, одному из выдающихся исследователей AGI. Бен посвятил значительную часть своей жизни размышлениям об AGI и работе над его созданием. И согласно его оценке, разработка общего искусственного интеллекта может занять от 5 до 30 лет, в зависимости от приложенных усилий и вложенных ресурсов.

Почти непостижимо, что при нашей жизни, а может быть даже очень скоро, наше долговременное господство в области интеллектуальных достижений будет передано машинам. До недавнего времени такой исход казался научной фантастикой. Но взрывной рост знаний и положительная обратная связь от процесса обучения ускоряются настолько, что нам становится всё сложнее поспевать за изменениями.

Чтобы понять, как компьютеры могут впоследствии превзойти человека, стоит более глубоко изучить наш собственный "интеллект".

Краткая история интеллекта

Наш интеллект – наша способность воспринимать и понимать мир вокруг нас – на самом деле полагается на окружающих: на их идеи, изобретения и научные открытия, которые мы в свою очередь используем и развиваем. Без этих знаний и информации бóльшая часть нашего ограниченного времени была бы затрачена на удовлетворение базовых человеческих потребностей. На протяжении всей нашей истории именно коллективный рост знаний был настоящей движущей силой того, что мы называем "интеллектом".

Как было отмечено в главе 3, наш мозг – не лучшее устройство для хранения информации. Он не запоминает события с точностью до мельчайших деталей. Не ограничиваясь запоминанием лишь определённых фактов из нашей жизни, мы интерпретируем события через призму собственного восприятия и чувств. Наш собственный разум способен запомнить лишь то, что может быть освоено за жизнь. Для преодоления этого ограничения нам потребуется помощь извне.

Представьте, что вы и небольшая группа других людей были изгнаны из своего общества и оказались на отдалённом острове, где вы можете передавать свои знания только посредством устного общения. Книги и письменность недоступны. Вы обладаете всеми имеющимися знаниями, но лишены доступа к инструментам современной жизни. Телефоны, электричество, водопровод... все удобства, которые вы привыкли считать неотъемлемой частью жизни, исчезли. В вашем распоряжении только ваши знания и несколько предметов первой необходимости, и вам придётся постепенно, поколение за поколением, воссоздавать цивилизацию. Сколько пройдет поколений на этом воображаемом острове, где нет ни книг, ни компьютеров, ни чего-либо ещё, прежде чем ваши потомки утратят огромные объемы информации, без которых мы не можем представить себе успешное существование в современном мире и в этих рамках станут считаться "невеждами"? Знания, передаваемые устно, со временем становятся менее достоверными, воспоминания ослабевают, а информация, которая никогда не была упомянута, будет забыта навсегда. У ваших детей будет немного меньше знаний, чем у вас, а у их детей – ещё меньше, и так далее с каждым поколением. Через несколько поколений жизнь сильно изменится, поскольку жители будут уделять внимание основным потребностям выживания и обрядам, способствующим передаче ключевых знаний следующему поколению.

Есть реальные примеры подобного. Сентинельцы, населяющие остров Северный Сентинел в Индийском океане являются одним из самых изолированных племён в мире. Не так давно они привлекли к себе нежелательное внимание после того, как убили миссионера по имени Джон Аллен Чау, который прибыл на их остров. Хотя время от времени они контактировали с чужаками, в 1956 году правительство Индии объявило остров Северный Сентинел племенной резервацией, чтобы защитить их образ жизни. Контакты с внешним миром запрещены. Будучи небольшой и изолированной культурой, отрезанной от остального мира, они имеют ограниченные возможности для накопления сложных знаний, поэтому их образ жизни остаётся неизменным на протяжении многих поколений.

Сегодня в мире существует более 100 изолированных племён, подобных сентинельцам, в основном в густых лесных районах Южной Америки и Индонезии. То небольшое количество информации, которой мы располагаем об этих племенах и их образе жизни, очень напоминает нам доисторических людей, живших сотни тысяч лет назад. На самом деле, примерно за последние 300 000 лет наш мозг практически не изменился.⁴¹ Эти изолированные и доисторические народы могли бы быть такими же, как и мы, и наоборот.

Что же тогда изменилось, что позволило нам добиться такого ошеломляющего интеллектуального прогресса?

Письменность сопровождала нас на протяжении тысячелетий, и это дало возможность тем, кто умел ею пользоваться, расширить свои знания. Но настоящий перелом начался с изобретения Иоганном Гутенбергом подвижных литер и печатного станка в 1439 году. Печатный станок Гутенберга можно рассматривать как одно из важнейших изобретений человечества. Различные формы печати существовали за сотни лет до этого, но они были медленными, дорогостоящими и, следовательно, доступными лишь небольшой части населения. Печатный станок способствовал широкому распространению и сохранению информации, что по сути позволило расширить возможности человеческого разума до книг, из которых информацию можно было извлекать по желанию.

К 1500 году уже было напечатано 20 миллионов книг, и за последующие 100 лет количество книг в обращении, по различным оценкам, достигло от 150 до 200 миллионов.⁴² Это распространение новых идей и рост уровня грамотности стали началом революции в идеях и знаниях. Помимо возможности широкого распространения, это также стимулировало критику и обсуждение идей. Религии использовали печатный станок для распространения своих убеждений, но это также подготовило почву для научно-обоснованного мышления. Авторы могли бы обмениваться своими новыми идеями и просить других проверить, подтвердить или опровергнуть их. Со временем эта возможность привела к развитию научного метода. Хотя такие философы, как Аристотель (384–322 гг. до н. э.) и Ибн аль-Хайсам (965–1040 гг. н. э.), использовали аналогичную логику для описания окружающего мира, сам процесс не был широко признан до конца 19 века.

Создание научного метода не приписывают какому-либо одному человеку. Как и сама наука, он продолжал совершенствоваться благодаря усилиям таких ученых, как Галилей, Бэкон, Декарт и Ньютон. Этот процесс включает в себя:

Наблюдение, включая строгий скептицизм (для противодействия нашим когнитивным предубеждениям);

Формулирование гипотезы;

Составление прогноза, истинность или ложность которого можно проверить;

Эксперименты и тестирования для определения правильности гипотезы.

Этот процесс непрерывно повторяется, позволяя проверять и подтверждать все более и более перспективные гипотезы. Пожалуй, наиболее убедительным в науке и научном методе является то, что они редко когда бывают "достаточно хороши". Они предназначены для постоянного сбора новых доказательств, подтверждающих ошибочность существующего понимания и его дальнейшей корректировки.

Исправление ошибок является основой всей интеллектуальной деятельности.

Как выразился один из величайших научных философов 20 века, Карл Поппер (1902–1994): "Вся наша эрудиция развивается только за счёт исправления наших ошибок".⁴³ Некоторые из крупнейших научных революций на самом деле возникают из-за незначительных улучшений уже существующих теорий. Как сказал сэр Исаак Ньютон: "Если я видел дальше других, то потому, что стоял на плечах гигантов".⁴⁴ Самым значительным "гигантом" для Ньютона был Галилей: труды Ньютона, результатом которых стали три закона движения, были во многом основаны на исследованиях Галилея в области сил.

Печатный станок позволил сохранять информацию и вместе с тем предоставлял возможность исправлять ошибки, делая этот процесс доступным для гораздо более широкой аудитории. Это положило начало Эпохе Просвещения, также известной как Эпоха Разума. Начиная с конца 17 века и вплоть до 18 века происходил переходный период, когда философские и интеллектуальные идеи, такие как наука и логика, начали подрывать доктрины церкви, монархии и устоявшиеся представления о реальности. Французский писатель Вольтер заметил, что "опасно быть правым в вопросах, в которых неправа установленная власть"⁴⁵, но несмотря на это, Вольтер и его современники упорствовали и продолжали свою деятельность. А Благодаря обретённой доступности и сохранности знаний новые идеи имели возможность широко распространяться и укрепляться. Поскольку эти новые идеи подрывали некоторые основы, на которые опиралась установившаяся религия (например, представление о том, что Земля находится в центре Вселенной), другие многолетние доктрины также стали подвергаться сомнению. Это ещё больше ослабило огромное влияние церкви на повседневную жизнь и способствовало распространению научного мышления и активному участию обществ, что стимулировало инновации ещё более быстрыми темпами. В мире, который с каждым днём кажется всё более расколотым, стоит помнить, что интеллектуальные дискуссии с целью нахождения лучших ответов являются основой науки и ключом к значительным прорывам для человечества. Как Карл Поппер неоднократно подчёркивал: "Настоящее невежество проявляется не в отсутствии знаний, а в отказе их приобретать".⁴⁶

Благодаря возможности сохранять знания и подвергать их постоянному анализу и развитию, способность человечества понимать окружающий нас мир значительно изменилась с точки зрения эволюции за очень короткий промежуток времени. Имейте в виду, что наш мозг практически не изменился за последние 300 000 лет, тогда как печатный станок существует всего около 600 лет.

Подобно экспоненциальному эффекту удвоения центов или увеличения количества зёрен риса на шахматной доске, возможность фиксировать наши мысли в книгах и развивать идеи предшественников позволила нашим знаниям расти в геометрической прогрессии. Сначала это было похоже на медленный и незначительный поток информации. Сейчас наблюдается поток информации и знаний, который трудно оценить и усвоить. Каждую секунду создаётся и передаётся намного больше информации, чем любой из нас мог бы изучить и распространить за всю свою жизнь. С ростом объёма доступной информации возрастает и необходимость её коррекции. Однако такое же экспоненциальное развитие технологий, которое способствует всплеску информации, также позволяет существенно улучшать процесс исправления ошибок. Это подобно вспышке сверхзвуковой скорости, где поток информации и знаний растёт, а наши компьютеры все больше и больше опережают нас в своем развитии.

Начало ИИ

Попробуйте вообразить себя в первой половине 1800-х годов: кареты с лошадьми, отсутствие телефонов, города до электрификации. Трудно даже представить, что в то время можно было придумать конструкции современных компьютеров, но Чарльз Бэббидж (1791–1871), известный британский учёный, добился именно этого.

Бэббидж обнаружил ошибки при проверке астрономических таблиц, вычисленных вручную, и понял, что проблемы с вычислениями представляют опасность для навигации. Поэтому он предложил решение и создал первый чертёж для механического вычислительного устройства. В 1822 году Бэббидж начал разработку "разностной машины", которая представляла собой исключительно калькулятор. Хотя машина не была завершена при жизни Бэббиджа, в 2002 году Лондонский музей науки создал две версии разностной машины по оригинальным чертежам Бэббиджа, используя только доступные в его время детали. Каждая машина состоит из 8000 деталей, весит 5 тонн и имеет размеры 3,35 метров в длину и 2,1 метра в высоту.⁴⁷ Позже Бэббидж использовал знания, полученные при разработке разностной машины, чтобы создать прототип аналитической машины. Это был первый проект компьютера общего назначения, обладавший многими функциями современных компьютеров, включая отдельное хранилище данных и центральный процессор, а также области для ввода и вывода данных и инструкций. Он намного опередил своё время, и, опять же, прототипы так и не были завершены при его жизни из-за недостаточного финансирования. Plan28.org – это действующий проект по использованию его разработок для создания аналитической системы, используя только те детали, которые были доступны в его время. Этот проект должен завершиться к 2021 году.

Прогресс в технологиях, включая появление электричества, расширил границы возможного. Исследования в области создания машин, способных мыслить, активно развивались с 1930-х по 1950-е годы. Одним из важных пионеров того времени был английский математик Алан Тьюринг (1912–1954). Наиболее известным достижением Тьюринга стала расшифровка немецкого кода "Энигма" во время Второй мировой войны. Это позволило союзникам читать зашифрованные сообщения нацистов и сыграло ключевую роль в их победе над Германией. Это событие было показано в фильме "Игра в имитацию". Но он также был одним из первых сторонников идеи о том, что человеческий мозг по большей части представляет собой цифровую вычислительную машину и, следовательно, что компьютеры могут обладать интеллектом. В 1950 году он опубликовал статью под названием "Вычислительные машины и разум", в которой предложил тест, названный игрой в имитацию, ныне известный как тест Тьюринга. В ходе теста экзаменатор ведет беседу с двумя участниками, один из которых является машиной, а другой – человеком. Тест будет пройден, если экзаменатор не сможет отличить человека от машины, т.е. когда человек не может отличить искусственный интеллект от настоящего.

Примерно в то же время, когда Тьюринг публиковал "Вычислительные машины и разум", другой выдающийся мыслитель, Клод Шеннон (1916–2001), совершал прорывы, которые сделали возможными многие достижения в области компьютерной техники и искусственного интеллекта, которые мы сейчас считаем само собой разумеющимися. Шеннон был американским математиком и одним из главных архитекторов информационной эпохи. Хотя он и не так широко известен, его открытия могут соперничать с достижениями Альберта Эйнштейна в контексте изменения нашего представления об информации.

Шеннон интересовался тем, как передавать информацию в её самой простой форме и понял, что для этого важно не путать информацию с её значением. Мы редко воспринимаем информацию точно так же, как её намеревался передать отправитель. Вместо этого мы придаём информации свои собственные эмоции и в результате часто искажаем сообщение. Контекст также играет важную роль: например, слово "Amazon" может иметь совершенно разные значения для жителя Сиэтла, где находится штаб-квартира компании Amazon, и для жителя Бразилии, где река Амазонка является сердцем тропического леса, покрывающего 70% территории страны. По мнению Шеннона "Семантические аспекты коммуникации не играют роли в инженерной проблеме. Важным аспектом является то, что фактическое сообщение выбирается из определённого набора возможных сообщений."⁴⁸ Далее он описал, как информация может быть отправлена ​​с использованием частичных сообщений, которые дают подсказку к исходному. Например, если в сообщении указывается, что число находится в диапазоне от 1 до 100, а следующее сообщение уточняет, что это число нечётное, то вы можете сократить количество возможных значений вдвое.

Шеннон также был первым, кто ввёл понятие энтропии в коммуникацию, и информация в каждом из этих частичных сообщений стала показателем того, насколько она снижает неопределённость для получателя. Тем самым он изобрел единицу измерения информации – бит. В частичных сообщениях один бит информации сокращает количество возможных вариантов для получателя вдвое. Сообщение, которое не уменьшает количество возможных вариантов для получателя, передаёт ноль бит информации. Благодаря теории информации Шеннона впервые появилась возможность количественного измерения информации. Измерение информации и её роста стало таким же простым, как и измерение чего-либо другого, что привело к появлению обработки, хранения и поиска информации.

С появлением компьютеров и технологий хранения данных, которые позволили анализировать большее количество информации, исследования в области искусственного интеллекта начались на семинаре в Дартмутском колледже в 1956 году. Первыми участниками и основателями исследований в области ИИ стали Аллен Ньюэлл, Герберт Саймон, Джон Маккарти, Марвин Мински и Артур Сэмюэл. Их первоначальное исследовательское предложение звучит следующим образом: "Исследование должно основываться на гипотезе, что каждый аспект обучения или любая другая особенность интеллекта в принципе может быть настолько точно описана, что можно создать машину для её имитации. Будет предпринята попытка найти способы, как заставить машины использовать язык, формировать абстракции и концепции, решать задачи, которые сейчас отведены людям, а также совершенствовать себя. Мы считаем, что можно добиться значительного прогресса в решении одной или нескольких из этих проблем, если тщательно отобранная группа учёных будет работать над ними вместе в течение лета."⁴⁹

Группа добилась первых успехов тем летом, в том числе в игре в шашки, и в начале 1970-х годов финансирование значительно увеличилось по всему миру. Однако темпы инноваций не соответствовали ожиданиям визионеров, и финансирование в США и Великобритании было прекращено, что привело к первому "зимнему периоду" для ИИ. Несмотря на то, что в некоторых областях прогресс всё ещё продолжался, именно увеличение вычислительной мощности компьютеров и цифровизация позволили ИИ в конце 1990-х годов вновь обрести популярность.

Одной из областей, представляющих особый интерес для многих исследователей в сфере ИИ, было изучение работы человеческого мозга. Сам Алан Тьюринг предположил, что кора головного мозга при рождении представляет собой "неорганизованную машину", которая с помощью "обучения" превращается в организованную "универсальную машину или нечто подобное".⁵⁰ Если мозг учится, как компьютер, то и компьютер может учиться, как мозг. Но был ли Тьюринг прав? Прибегаем ли мы к сокращению вероятностей, дабы достичь осознания? Множество исследований в области поведенческой науки, машинного обучения и психологии предполагают, что ответ – да, наш мозг действительно работает как байесовская вероятностная машина, постоянно формулируя новые прогнозы на основе изменяющейся информации, поступающей от наших органов чувств, и оценивая вероятности исходов.

Что такое байесовская вероятностная машина? Это компьютер, работающий на основе теоремы Байеса, названной в честь Томаса Байеса (1702–1761). Теорема Байеса оценивает вероятность события на основе предшествующей информации. Моя любимая иллюстрация взята из книги Педро Домингоса "Верховный алгоритм". В ней Домингос описывает человека, который однажды днём ​​просыпается на планете в начале времён, видит, как солнце садится, и задаётся вопросом, взойдёт ли оно снова. Поскольку человек никогда раньше не видел восхода солнца, у него нет оснований верить, что оно взойдёт. Таким образом, два сценария – один с восходом солнца и другой с его отсутствием – одинаково вероятны, каждый с вероятностью, равной половине. С каждым днём, когда солнце встаёт, вероятность его восхода на следующий день возрастает, но никогда не достигает 100%, потому что человек никогда не может быть в чём-то абсолютно уверен. А теперь представьте, что вместо случайного человека в самом начале времён вы, прожив всю жизнь на Земле, телепортировались ночью на неизвестную планету. Другими словами, у вас есть предшествующий опыт и знания. Вы наблюдаете за звёздами на небе и знаете, как работают солнечные системы, поэтому, исходя из своего опыта на Земле, вы могли бы начать с вероятности в 2/3, а не с 50%, что Солнце взойдёт утром, и обновлять эту вероятность по мере необходимости.

С помощью этого байесовского метода вы можете представить себе, что изучаете любую задачу, если у вас есть начальная вероятность и достаточное количество циклов обновлений вероятностей. Подобным образом компьютер способен решать любую задачу при наличии начальной вероятности, достаточного объёма данных и вычислительной мощности для постоянной корректировки этой вероятности – другими словами, исправления ошибок и уточнения гипотезы через последовательные итерации. Это и является интеллектом.

Давайте проверим это, рассмотрев игру Го, самую древнюю настольную игру в мире. Созданная в Китае более 2500 лет назад, игра до сих пор имеет большое количество поклонников, около двадцати миллионов активных игроков и профессиональные лиги. Игра, по некоторым оценкам, имеет до 10^780 степени игровых позиций, т.е. количество игровых позиций настолько велико, что его можно было бы записать как единицу с 780 нулями. До 2014 года даже ведущие исследователи в области ИИ считали, что лучшие игроки продолжат обыгрывать компьютеры ещё долгие годы, из-за сложности игры и того факта, что алгоритмам приходится анализировать каждый ход, что требует огромной вычислительной мощности. Но в 2016 году программа AlphaGo от Google DeepMind обыграла одного из лучших игроков мира, Ли Седоля, что стало историческим событием. AlphaGo использовала метод глубокого обучения, проанализировав тысячи партий, сыгранных любителями и профессионалами. Это событие вошло в историю не только потому, что компьютер впервые победил лучшего игрока Го, но и потому, как он это сделал. Во второй партии и на тридцать седьмом ходу компьютер совершил ход, который противоречил логике, поместив черный камень в середину открытой области, подальше от остальных камней. Ведущие игроки мира сначала отметили этот ход как ошибку ИИ, но затем поняли, что это была вовсе не ошибка. Этот ход оказался довольно блестящим, и AlphaGo продолжила побеждать Седоля в этой игре, завершив матч со счётом 4:1. Позже эксперты отметят, насколько оригинальным был этот ход. Это был первый случай, когда ИИ признали креативным, что всегда считалось прерогативой человека. Всего год спустя, в 2017 году, Google выпустила новую версию под названием AlphaGo Zero, которая обыграла AlphaGo со счётом 100:0.

Эта версия не только была намного мощнее своей предшественницы, но и не требовала никакого обучения на основе человеческих игр. Понимая только правила игры, AlphaGo Zero стала сама себе учителем, проводя миллионы игр против самой себя. Этот процесс глубокого обучения с подкреплением информации позволил ей улучшать свои навыки с каждой партией. Больше не ограниченному человеческими знаниями компьютеру потребовалось всего три дня, чтобы превзойти предыдущие версии AlphaGo, разработанные ведущими исследователями, и с этого момента игра продолжала совершенствоваться. ИИ изучил лучших игроков, затем совершенствовался сам по себе и продолжал двигаться вперёд.

Как это связано с нашим собственным интеллектом? Джеффри Хинтон уже давно пытается понять, как работает наш мозг. Хинтон, "крестный отец глубокого обучения", – когнитивный психолог и учёный-компьютерщик, который переехал в Канаду из-за продолжающегося финансирования исследований во время второй зимы ИИ в начале 1990-х годов. В настоящее время он разделяет своё время между работой в Google и преподаванием в Университете Торонто. Ранее он основал отдел вычислительной нейробиологии "Гэтсби" в Университетском колледже Лондона с целью "создания нейробиологически реалистичных и вычислительно обоснованных моделей, описывающих процессы вычислений в мозге".⁵¹ Его исследования по многослойным или искусственным нейронным сетям привели к появлению более широкого класса задач, которые машинное обучение могло бы решать более эффективно. Эта работа привела к значительным прорывам во многих областях машинного обучения.

Информация и знания экспоненциально расширяются благодаря накопленному опыту и улучшению технологий. Вскоре, а возможно, уже сейчас эти темпы роста станут слишком высокими для нашего восприятия. Наши машины будут постоянно опережать нас в развитии. В таком случае, кто в итоге будет господствовать?

7. КТО СТАНЕТ МАСТЕРОМ?

Что отличает мастера? В известном исследовании 1993 г. Андерс Эрикссон, Ральф Крампе и Клеменс Теш-Рёмер обнаружили, что лучшие скрипачи и пианисты в одной из немецких музыкальных академий в среднем практиковались более 10 000 часов до достижения двадцатилетнего возраста.⁵² Позже Малкольм Гладуэлл рассмотрел эту тему в своем бестселлере "Гении и аутсайдеры", где он исследовал успехи во многих областях и вновь пришёл к магическому числу – 10 000 часов. Почему некоторые люди были готовы посвятить столько времени практике, чтобы достичь мастерства? Гладуэлл пришел к выводу, что в большинстве случаев это объясняется простой человеческой предрасположенностью. Они показывали лучшие результаты на ранних этапах, иногда просто потому, что их дата рождения приходилась на начало календарного года и были намного старше других детей в своей группе. Их ранние успехи приводили к положительной обратной связи, что стимулировало их больше практиковаться.

Хотя точное количество часов, необходимых для достижения мастерства, является предметом споров – кому-то требуется меньше времени, кому-то больше, и далеко не каждый, кто много тренируется станет лучшим в своей области, – общий принцип интуитивно понятен: чем больше мы практикуемся, тем лучше у нас получается. Каждый раз, когда вы чем-то занимаетесь, ваш биологический "компьютер" предсказывает и корректирует ошибки, а нейронная сеть мозга подстраивается, чтобы ускорить нейронные связи и синапсы, важные для выполнения этой задачи. Укреплённые нейронные связи работают подобно скоростной магистрали в отличие от просёлочной дороги, позволяя значительно быстрее распознавать и реагировать на шаблоны по сравнению с неукреплёнными связями. С увеличением количества практики и укрепления шаблонов, действия, которые раньше требовали сознательных усилий, начинают выполняться бессознательно.

Много лет назад я помню, как посетил закрытое мероприятие в Пеббл-Бич, Калифорния, где собрались ведущие спортивные и бизнес-лидеры, чтобы обменяться опытом. За эти три дня меня поразило то, как много топовые спортсмены говорили о тренировках – не о крупных достижениях, а о постоянном повторении небольших движений.Среди всех присутствующих особенно выделялся Джерри Райс, бывший принимающий команды "San Francisco 49ers". Он рассказывал, как продолжал усердно тренироваться после того, как его товарищи по команде расходились по домам, и как работал над собой в межсезонье, чтобы прибыть в тренировочный лагерь перед началом следующего сезона уже в наилучшей форме. Эта самоотверженная преданность тренировкам сделала Джерри Райса одним из лучших принимающих всех времён.

Но можете ли вы себе представить Джерри Райса, выходящего за рамки футбольного поля и играющего на пианино, как Элтон Джон, или понимающего физику, как Эйнштейн? Регулярная практика укрепляет в мозге определённые нейронные связи, ослабляя другие. Это вовсе не означает, что новые навыки и знания невозможно будет освоить, но без уже существующих в мозге структур, к которым можно было бы привязать новую информацию – к уже известным ранее шаблонам – изучение чего-то совершенно нового становится сложнее. В отличие от знакомых нам вещей, где нейронные связи уже укреплены, мозг вынужден заново перестраиваться через повторение и корректировки ошибок. И здесь возникает ловушка: когда требуется новый образ мышления, нам легко застрять в уже привычных нам шаблонах.

Сила технологий

Давайте вернемся к игре Go. Чтобы достичь 10 000 часов целенаправленной практики в Go, человеку нужно будет посвящать игре четыре часа в день, пять дней в неделю, в течение примерно 10 лет. За такое количество времени и сыгранных партий человек увидит множество ходов и комбинаций, но ему никогда не удастся приблизиться к числу, где после единицы следуют 780 нулей. Если бы человек делал ход каждые шесть секунд, что маловероятно, за 10 000 часов он успел бы сделать шесть миллионов ходов. Однако компьютер, не просто суперкомпьютер, а любой компьютер, который вы можете купить сегодня, способен выполнить шесть миллионов ходов за гораздо меньшее время, чем человеку понадобилось бы на один ход.

Даже если человек смог бы сыграть столько же партий за тот же период времени, что и компьютер, возникает еще одна проблема: как мы запоминаем и воспроизводим информацию. В исследовании, проведённом с участием 3000 человек и опубликованном в "Journal of Experimental Psychology", исследователи задавали участникам различные вопросы о терактах 11 сентября: с кем они были в тот момент, сколько самолетов участвовало в атаке и какие эмоции они испытывали.⁵³ Выявились значительные несоответствия между тем, что люди сообщали сразу после этих событий, и тем, что они рассказывали позже. Почти в 40% случаев люди неверно вспоминали некоторые детали своего опыта, связанного с 11 сентября.

Все мы склонны ошибаться в воспоминаниях. Поскольку наш мозг консолидирует информацию от всех наших органов чувств из краткосрочной памяти в долгосрочную, он обобщает и ищет уже известные шаблоны, чтобы связать новую информацию, заполняя пробелы там, где это необходимо. Сейчас, пока вы читаете или слушаете эти слова, ваш мозг воспринимает гораздо больше информации, чем вы способны запомнить. В дополнение к словам и концепциям из этой книги ваш мозг одновременно получает информацию от всех ваших чувств: обоняния и ощущения окружающего воздуха, температуры, прикосновений, пения птиц за окном, цветовых палитр. То, что вы помните, связано с другими воспоминаниями или мыслями, что помогает поддерживать ваше собственное повествование. Каждый новый опыт объединяется с уже имеющейся информацией. Поскольку невозможно хранить всю эту информацию, вы сознательно либо подсознательно выбираете то, что важно и заслуживает внимания. Часть этой информации переходит в вашу рабочую память, где вы удерживаете её для размышлений и принятия решений. Рабочая память имеет ограниченный объем. Обычно считается, что рабочая память имеет объем в семь элементов, плюс-минус два.⁵⁴ Это справедливо независимо от того, хранятся ли данные в виде цифр, букв или других единиц. Вот краткий пример:

Прочитайте следующую комбинацию букв/цифр: D729F58.

Теперь умножьте 37 на 42.

Теперь, не подглядывая, попробуйте вспомнить комбинацию из букв и цифр.

Поскольку наши органы чувств постоянно получают огромное количество новой информации, а память нашего мозга ограничена, он упрощает процесс хранения, оставляя только самое важное. Если информация, как нам кажется, соответствует нашей внутренней модели, мы запоминаем её именно так. При упрощении некоторые яркие детали теряются или смешиваются с другими воспоминаниями, создавая то, что может быть не совсем точным. Эта память использует наши собственные фильтры прошлого опыта, чтобы запоминать вещи, похожие на то, что мозг ассоциирует с новыми воспоминаниями.

Возможно, по этой же причине для достижения выдающихся результатов требуется упорная практика. Практика исправляет прошлые ошибки, пока не будет достигнут уровень мастерства. С увеличением количества практики правильные движения все больше закрепляются в мозгу и начинают выполняться автоматически. Шаблоны можно распознавать, даже не осознавая этого. Поскольку эти шаблоны теперь укоренились в вашем подсознании, сознательная энергия освобождается для более важных действий или решений, о чем вам расскажут многие выдающиеся спортсмены, описывающие состояние потока.

Другой способ, с помощью которого мозг быстрее декодирует информацию – это определение ее значимости, то есть насколько она выделяется на фоне остальной информации. Ярким примером такого типа памяти является рождение ребенка или смерть любимого человека. Чем более ярким и эмоциональным является переживание, тем легче оно запоминается мозгом, но при этом это не обязательно происходит правильно или с пользой для нас. Мир, который каждый из нас видит и переживает, сильно отличается от того, что видят и переживают другие. Наш разум ищет то, что соответствует нашему восприятию реальности, и постоянно опирается на эти шаблоны, редко задаваясь вопросом об их точности и значимости. Мы на самом деле не слышим и не воспринимаем то, что другие "говорят" так, как они это подразумевают. Скорее, мы "слышим" их через призму своих собственных фильтров ранее усвоенной информации.

Компьютеры не ограничены таким образом мышления.

Компьютеры не привязывают эмоции к хранению информации так, как это делают люди. У них нет проблемы предвзятости (если только они не запрограммированы человеком). Они воспроизводят данные точно в таком же виде, в каком они их получили. При наличии достаточного объема данных или правил игры компьютеры способны видеть все возможные комбинации и их влияние друг на друга, в отличие от человека, который видит лишь ограниченную выборку. Но то, что кажется сверхчеловеческим интеллектом, на самом деле представляет собой всего лишь распознавание шаблонов и масштабное исправление ошибок, без тех упрощений, которые необходимы людям для повышения эффективности. При наличии достаточного количества данных и вычислительных мощностей, компьютер способен одновременно запускать миллиарды симуляций и учиться на каждой из них, не забывая ошибки, допущенные в предыдущих играх. И как только он научится, он никогда не устанет и не забудет.

Таким образом, не трудно представить, что при наличии необходимых данных, вычислительных мощностей и объема памяти практически любую проблему, которую может решить человек, можно решить более эффективно с помощью компьютера.

Что нас ждёт впереди

По мере того, как искусственный интеллект проникает в различные отрасли, его польза для человечества огромна. Но с каждым новым освоенным навыком ИИ ставит под угрозу рабочие места, так как он выполняет задачи лучше и по значительно более низкой стоимости. Каждый новый навык, который осваивают компьютеры, дополняет глобальную базу знаний, и этот навык можно применять где угодно практически без затрат. Это ещё больше ускоряет темпы инноваций, при которых ИИ начинает превосходить человеческий интеллект во всех сферах деятельности.

Многие отнесутся скептически к этому прогнозу, потому что на данный момент люди гораздо лучше компьютеров обобщают информацию и переносят шаблоны из одной области в другую. Человеческий интеллект по-прежнему значительно превосходит компьютерный в применении знаний из различных сфер для решения задач в новых областях. Компьютерная программа, которая победила Ли Седоля в Go не умеет водить автомобиль, а система, управляющая автомобилем, не может победить в игре "Jeopardy!" (американский аналог шоу “Своя игра” прим. пер.) Современное машинное обучение опирается на узконаправленный ИИ.

Но если узкий ИИ способен превосходить людей в отдельных областях при наличии достаточного объема информации, что произойдет, если мы разработаем узконаправленные ИИ для каждой области знаний? Сможет ли объединение таких узконаправленных ИИ сделать многие из тех качеств, которые мы считаем особыми, совсем не такими уж уникальными? На самом деле, разве не таким образом сегодня строятся наши рабочие места и экономика? Наши доходы в профессии зависят от уровня специализированных знаний, при этом наибольшие суммы получают "лучшие в своем деле" или "эксперты" в узких областях деятельности. В бизнесе, спорте, музыке и практически в любой другой сфере лучшие специалисты зарабатывают в десятки и даже сотни раз больше, чем среднестатистический исполнитель. Стремление стать лучшим стимулирует конкуренцию и обучение, что само по себе часто является движущей силой, побуждающей к годам упорных тренировок для достижения желаемого мастерства. Но когда компьютеры начинают доминировать в какой-либо области, финансовая мотивация быть лучшими в своем деле также снижается. Зачем посвящать всю свою жизнь попыткам освоить то, что ИИ способен выполнять систематически и достигая лучших результатов? Если AlphaGo Zero потребовалось всего три дня, чтобы обыграть всех человеческих соперников, и не прекратить совершенствоваться, становится ли титул чемпиона по игре в Go менее значимым?

Не забывайте, как быстро это всё развивается. Первые Homo sapiens появились более 300 000 лет назад. Алфавит, который сделал возможным письменность был изобретен примерно 3 000 лет назад. Печатный станок был изобретен почти 600 лет назад. Первая механическая компьютерная модель была задумана (но не построена) 170 лет назад. Первые идеи об искусственном интеллекте появились 70 лет назад. Первый ИИ, который одержал победу над гроссмейстером в шахматах был разработан 23 года назад. Первый ИИ, выигравший в "Свою игру", был создан 8 лет назад. А первый ИИ, обыгравший гроссмейстера в Go, появился 3 года назад. Рост ИИ теперь измеряется месяцами или днями, а не годами, десятилетиями или тем более столетиями. Завтра этот рост будет измеряться минутами и секундами.

Ключевой момент – разница между человеком и машиной заключается в том, что в комбинаторных задачах, содержащих слишком много информации для восприятия или обработки, компьютеры с алгоритмами глубокого обучения имеют значительное преимущество. Конечно, на первых этапах ИИ будет совершать ошибки, как и люди совершают их сегодня, но скорость их исправления будет настолько высокой, что человек даже не сможет её осознать.

Каждая платформа использует узконаправленный искусственный интеллект для решения задач, подобно тому, как это делает AlphaGo Zero, и именно это делает их такими ценными для пользователей. Amazon никогда не смог бы выбрать, какие из своих 500 миллионов товаров показывать каждому уникальному пользователю без ИИ. Google использует похожий ИИ для сортировки триллионов доступных веб-страниц. Точно так же из миллионов приложений в магазине выбирается нужное именно вам, а YouTube подбирает для вас видео, которые могут вам понравиться. Что будет дальше?

Как насчет вашего здоровья?

Оцифровка тела

Ваше тело и всё, что на него влияет – генетический состав, окружающая среда, пища, кишечный биом, режим тренировок и многое другое – может рассматриваться как информация и быть оцифровано. Разнообразие информационных факторов порождает слишком много возможных комбинаций, чтобы человеческий разум мог их правильно осмыслить. Поскольку люди не способны учесть все движущиеся аспекты, так как их слишком много, мы вынуждены прибегать к обобщениям, что приводит к упущению важных деталей. Посмотрите на то, как сегодня разрабатываются лекарства. На исследования и испытания тратятся миллиарды долларов. Многие из этих препаратов показывают неожиданные побочные эффекты на этапе широких испытаний или после их одобрения, так как взаимодействие между человеком и препаратом отличается в зависимости от индивидуальных особенностей каждого.

Насколько сильно это различие? Возьмём в качестве примера ваш геном. Полная последовательность человеческого генома – нашего полного набора ДНК – была впервые расшифрована в 2003 году. Он содержит около трёх миллиардов пар оснований двух из четырёх возможных химических единиц, которые расположены в двадцати трех парах хромосом в ядре каждой нашей клетки. Каждая хромосома включает сотни или тысячи генов, содержащих инструкции для синтеза белков. Вы можете представить свой геном как инструкцию по созданию и функционированию человека. Но эта инструкция настолько объемна и сложна, что полностью понять её практически невозможно. Существует больше возможных комбинаций и взаимодействий между ними, чем способен осознать человеческий разум, и эта сложность лишь возрастает под воздействием таких факторов, как физическая активность, окружающая среда, питание и приём лекарств. Это напоминает игру в Go: сколько из возможных "ходов" мы и наши врачи упускаем из виду, поскольку можем охватить лишь ограниченное количество всех возможных вариантов и укреплять лишь те шаблоны, которые нам уже известны?

У вас есть Apple Watch? Если да, то у вас на запястье пример будущего медицинского здравоохранения. Apple Watch уже собирают данные ЭКГ, информацию о сердечном пульсе, режиме сна и упражнений. Благодаря своевременному обнаружению отклонений от нормы или повышения сердечного пульса, они уже спасли множество жизней. Помимо данных о сердечном ритме, они также собирают информацию о вашем сне и физических нагрузках, что может способствовать улучшению здоровья. Информация о вашем здоровье, начиная с данных генома и заканчивая данными с Apple Watch и даже поисковыми запросами в Google, служит основой для разработки цифровых систем и появления ИИ, способного достичь тех же успехов в области здравоохранения, которые мы наблюдали во многих других областях. Множество различных источников данных обеспечивают непрерывный поток важной информации, ускоряя развитие ИИ, что в свою очередь улучшает результаты в области здравоохранения и приводит к увеличению объема данных. Текущего объёма данных недостаточно для кардинальных изменений в медицине. Однако уже сейчас ИИ собирает значительно больше информации в режиме реального времени, чем мой врач.

Представьте, что Apple предоставила бы услугу по оцифровке моей ДНК, чтобы объединить эти данные с информацией о моей физической активности, сне и другими показателями. Если бы я доверял их системе безопасности, я охотно передал бы свои данные компании из-за потенциальных преимуществ, которые она могла бы мне предоставить. Получив от них дополнительные данные и обратную связь для улучшения моего самочувствия, после того, как я предоставлю эти данные, я могу также добавить свои медицинские записи и информацию о принимаемых лекарствах. Каждый раз это давало бы ИИ доступ ко всей информации в совокупности, что могло бы предоставить невероятные преимущества, отражающиеся на моих показателях здоровья, всё через единую платформу здравоохранения.

Эти новые платформы в области здравоохранения, вероятно, станут монополиями, как и другие по тем же причинам, которые мы наблюдаем сегодня. Преимущества для пользователей слишком значительны, чтобы их игнорировать, а объединение данных делает эти преимущества ещё более весомыми. Единственный вопрос заключается в том, будет ли эта монополия на данные принадлежать Google, Amazon, Apple, или одной из других платформ, которые уже активно входят в эту сферу, или же новому стартапу, обладающему достаточными ресурсами для быстрого наращивания сбора данных? Опять же, как и в случае с бесплатным Google поиском, сетевые эффекты и доступ к данным принесут обществу невероятные преимущества. Это благоприятно скажется на наших показателях здоровья, снизит стоимость медицинских услуг и обеспечит конкурентные преимущества для компаний, способных эффективно обрабатывать огромные объемы данных.

Это также станет плохой новостью для рынка труда. Почему? Подумайте, сколько рабочих мест возникает из-за неэффективности системы, вызванной асимметрией информации. Представьте себе случай, когда вы посещаете нескольких врачей – терапевта, рентгенолога, гастроэнтеролога и других специалистов – каждый из которых располагает своим собственным персоналом и владеет лишь частью ваших данных. В ходе лечения повторные визиты, узкая специализация и частые ошибки в диагнозах становятся частью общих расходов на здравоохранение. Когда ИИ сокращает эти издержки и приносит пользу для общества, устраняя неэффективность системы, это побочно приводит к сокращению рабочих мест в сфере медицины. С учётом того, что на здравоохранение ежегодно тратится более 3,5 триллионов долларов и оно составляет 19% ВВП США, речь идет о значительном количестве рабочих мест, которые могут быть затронуты.

Например, как сообщалось в статье журнала Nature Medicine за май 2019 года, исследователи разработали 3D-модель глубокого обучения для диагностики рака легких.⁵⁵ При анализе одного изображения модель глубокого обучения превзошла результаты шести экспертов-рентгенологов, снизив количество ложноположительных заключений на 11% и ложное отсутствие диагноза на 5%. По словам доктора Моззияра Этемади, одного из соавторов исследования: "ИИ в 3D может быть гораздо более чувствителен к раннему обнаружению рака легких по сравнению с человеческим глазом, рассматривающим 2D-изображения. Технически это является "4D", поскольку рассматривается не только одно КТ-сканирование, а два (текущее и предыдущее), а также разница между ними". Если текущие достижения ИИ в обнаружении рака легких уже превосходит уровень экспертов, то насколько более эффективным ИИ станет в следующем году или через год, когда будет доступно значительно больше данных и возможностей для исправления ошибок? Эта технология может спасти множество жизней благодаря раннему обнаружению заболеваний. Но она также может стоить многим рентгенологам работы. Спросите себя: если бы на кону стояло ваше здоровье или здоровье вашей семьи, выбрали бы вы более дешевый и эффективный метод или предпочли бы тот, который дороже, но обеспечивает сохранение рабочих мест?

На самом деле, во многих случаях ИИ демонстрирует наилучшие результаты в сотрудничестве с человеком, а не работая в одиночку. Хорошим примером является первая версия AlphaGo, которая разрабатывалась годами, основываясь на анализе реальных партий и усилиях множества специалистов в области ИИ. Этот факт побуждает некоторых людей экстраполировать сценарии, где мы совместно с ИИ создаем множество новых рабочих мест. Хотя я согласен, что на начальном этапе люди будут необходимы для обучения и исправления ошибок ИИ, мне кажется, что это не более чем переходный этап. Мы будем корректировать ошибки ИИ, пока он не станет "умнее" нас. В краткосрочной перспективе это может привести к росту числа рабочих мест, но затем даже эти роли, связанные с "обучением ИИ", исчезнут, когда искусственный интеллект выйдет на более высокий уровень. Не забывайте, что всего через год после появления AlphaGo вышла AlphaGo Zero, которая уже не нуждалась в помощи людей и одержала 100 побед в 100 играх. Это наглядный пример того, что это возможно.

Гонка ИИ

Но дело не только в увеличении вычислительных мощностей. Мы находимся на переломном этапе, где ключевую роль играет сбор корректных данных, которые машины смогут анализировать и использовать для своего обучения. Сегодня все ведущие компании мира – это компании, работающие с данными, использующие сетевые эффекты, накапливая больше данных по мере своего роста, что, в свою очередь, создает более совершенные системы. Они создают монополии на данные, объединяя огромные наборы информации для достижения впечатляющих результатов. Чем больше данных и чем быстрее они обновляются, тем лучше становится искусственный интеллект и тем более положительными становятся его результаты. Ведущие специалисты в области ИИ стремятся работать в компаниях, обладающих такими наборами данных, поскольку это позволяет проводить эксперименты быстрее. Те, кто владеют нашими данными, накапливают колоссальные объёмы информации, что в конечном итоге дает им контроль над миром.

Именно эта гонка сегодня имеет решающее значение, охватывая геополитические масштабы. Достаточно взглянуть на заявление Владимира Путина об искусственном интеллекте в 2017 году: "Тот, кто станет лидером в области ИИ, будет править миром".⁵⁶ В эту гонку активно включены не только компании, но и целые государства, вкладывающие огромные средства, чтобы выйти в лидеры.

Эта гонка за лидерство в области ИИ может объяснить некоторые недавние громкие события между правительствами. Например, дело Huawei, в котором правительство США предъявило обвинения китайской компании и её сотрудникам в нарушении санкций и интеллектуальной собственности, показывает насколько серьёзна эта борьба. Не секрет, что Huawei имеет амбиции построить инфраструктуру для сбора потоков данных. Их слоган "Создание полностью подключённого и интеллектуального мира" говорит сам за себя. Контроль над значительной частью сети 5G, которая обеспечит более быструю связь, предоставит любой компании, включая Huawei, огромное преимущество в доступе к данным. Главная революция 5G заключается не только в скорости, которая в 20 раз превышает показатели современных 4G сетей, но и в огромных объёмах данных, которые могут передаваться благодаря расширенной пропускной способности.

Хотя в обвинениях США могут быть некоторые основания, вторичной причиной таких решительных действий может быть желание замедлить конкурента. В бизнесе часто используется проверенная стратегия – подать иск против конкурента, чтобы вынудить его обороняться, тем самым замедлив его развитие, пока собственная компания параллельно разрабатывает план по завоеванию ключевого рынка. Независимо от реальных фактов дела или его последствий, если Huawei рассматривалась бы лидером на стратегически важном для США рынке, то такой шаг мог бы иметь смысл.

Китай сам по себе может обладать уникальным преимуществом в гонке за лидерство в области искусственного интеллекта благодаря численности своего населения и государственного контроля, что позволяет ускорить процесс сбора данных. Правительство Китая может принять решение о сборе и отслеживании данных, и граждане будут лишены возможности повлиять на этот процесс. В отличие от демократических государств, где необходимо заручиться поддержкой избирателей для введения значительных изменений, которые могут нарушить права человека, в Китае такие реформы могут осуществляться без необходимости получения одобрения. Одним из таких примеров является система социального рейтинга в Китае. Она была разработана Государственным советом в 2014 году с целью "позволить заслуживающим доверия гражданам свободно передвигаться, затруднив при этом любые действия тем, чей рейтинг низок."

Система работает следующим образом: каждый житель Китая получает рейтинг, который находится в открытом доступе. Баллы снимаются за такие действия, как нарушения ПДД, невыплаченные долги или продажу некачественных товаров, а начисляются за пожертвования в благотворительные фонды, сдачу крови и другие полезные поступки. Идея, лежащая в основе первоначального плана, может показаться вполне разумной: она была направлена на борьбу с государственной коррупцией и поощрение коммерческой и социальной честности. Но очевидно, что такая система может стать объектом ошибок и манипуляций. Правила этих систем не универсальны, и они не взаимосвязаны. В некоторых регионах снижают баллы за слишком громкое прослушивание музыки, в других – за переход дороги в неположенном месте или заигрывание в видеоигры. Трудно представить, что в Китае существует система, которая каким-либо образом поощряла бы оппозицию Коммунистической партии. Система уже действует в 12 регионах и должна быть развернута по всей стране в 2020 году. К концу 2018 года в 12 регионах система уже заблокировала доступ к поездкам на высокоскоростных поездах для 5,4 миллиона человек и еще 17 миллионов к авиаперелётам.

Когда такая система будет полностью внедрена, легко представить, как государственная цифровая система слежения, управляемая искусственным интеллектом, сможет получить огромную власть и рычаги воздействия над своими гражданами. Добавление других наборов данных может быть внедрено в кратчайшие сроки. Мессенджеры, посещение сайтов, системы распознавания лиц, медицинские данные и другие виды взаимодействий могут быть интегрированы для создания тотального контроля, как в мире Оруэлла. Если машины контролируют людей, то кто контролирует сами машины? Контроль над данными, управляющими искусственным интеллектом, может легко привести к возникновению нового вида власти, практически абсолютной по своей сути. Как гласит известная цитата британского историка лорда Актона: "Власть развращает, а абсолютная власть развращает абсолютно."⁵⁷

Хотя в США можно было бы легко призвать к разрушению монопольной власти таких технологических гигантов, как Google или Amazon, на самом деле подобные действия могут привести к еще худшим результатам. В условиях геополитической гонки за превосходство в области ИИ замедление развития американских корпораций с помощью регулирования может привести к тому, что лидерство в области искусственного интеллекта перейдёт к другим странам, таким как Китай или Россия.

Бен Герцель и многие другие хотят иного будущего для ИИ. Бен считает, что существует высокий риск, если ИИ будет находиться под контролем корпорации или государства, так как их цели могут сильно отличаться от интересов всего населения. Если ИИ будет принадлежать корпорациям или правительствам, то преимущества от него получат лишь немногие. Бен давно настаивает на том, что искусственный интеллект общего назначения способен быть значительно более этичным и сочувствующим, чем люди. Тем не менее, шансы создать по-настоящему полезный ИИ будут выше, если его разработчики сами будут обладать высоким уровнем сознательности и сочувствия. Его компания SingularityNET ставит своей целью децентрализацию ИИ и открытие доступа к его преимуществам для всех.

Мне посчастливилось пообщаться с Беном за кружкой пива, и я согласен с его мнением о том, что передача такой мощной технологии под контроль корпораций или правительств чревата серьезными рисками. Эту точку зрения разделяют и многие другие, в том числе Илон Маск и Рейд Хоффман, которые сыграли важную роль в запуске инициативы OpenAI. Миссией OpenAI является "создать безопасный AGI и гарантировать максимально широкое и равномерное распределение его преимуществ".

Хотя такие открытые инициативы заслуживают уважения, многие из них сталкиваются с проблемой нехватки данных и скорости их передачи, что замедляет процесс обучения. В основе каждой крупной платформы лежит продукт или услуга, которые стимулируют пользователей бесплатно передавать им свои данные – будь то поисковые запросы в Google, вопросы к Alexa или фотографии в Instagram. Затем платформа монетизирует ваши данные различными способами, предлагая вам товары и услуги более эффективно или продавая ваши данные рекламодателям. На протяжении этого времени платформа использует свои огромные ресурсы данных, чтобы непрерывно улучшать свои услуги. Предоставление своих данных кажется небольшой ценой за исключительные преимущества сервиса. Однако именно в этом заключается проблема открытых инициатив в области ИИ за пределами компаний, где существует финансовая заинтересованность в том, чтобы предоставить продукт или услугу в обмен на данные, необходимые для улучшения этого продукта. Сложно представить, что какие-либо из этих открытых инициатив смогут привлечь достаточное внимание без уникального продукта или услуги, которые бы обеспечивали сбор данных. Отсутствие для пользователей такого "стимула" может привести к замедлению процесса сбора данных или к значительному увеличению их стоимости, что лишь усугубит ситуацию и приведёт к неудовлетворительному опыту, побуждая пользователей искать более привлекательные решения, вероятнее всего, у коммерческих компаний.

В основе нашего интеллекта как вида всегда лежало – и до сих пор лежит – коллективное накопление информации. Нельзя утверждать, что вся эта информация была точной на протяжении всей истории. В прошлом, как и сейчас, было большое количество дезинформации. Исправление ошибок в наших знаниях способствовало развитию науки и открытий, лежащих в основе многих достижений, которые мы сейчас воспринимаем как должное. Каждый новый цикл дополняет предыдущий, что способствует экспоненциальному росту информации и знаний. Логично, что значительный объем информации и знаний теперь переходит к компьютерам, которые способны гораздо быстрее и эффективнее выявлять и корректировать закономерности в огромных наборах данных. Такой темп роста вскоре может привести к тому, что человечество утратит своё первенство на вершине "пирамиды интеллекта". Как сказал мне несколько лет назад Джорди Роуз, соучредитель D-Wave Systems, одной из ведущих компаний в области квантовых компьютеров: "Может ли какая-либо профессия человека – будь то настоящая или будущая – быть защищена, если вместо него можно нанять андроида Дейта из "Звездного пути"?"

Это также ведет к следующему логическому шагу в нашей собственной эволюции.

Лично я, например, не беспокоюсь о том, что искусственный интеллект однажды захватит мир. Дело не в том, что на этом пути отсутствуют риски, возникающие из-за неправильного применения или недопонимания новых сверхвозможностей ИИ. Некоторые из этих рисков уже были обозначены, например, доминирование одного государства или компании в области искусственного интеллекта, что оставляет в руках лишь немногих людей огромную власть, вследствие чего остальные окажутся их марионетками. Но более вероятно, что мы просто расширим свои когнитивные способности. Подобно тому как книги стали продолжением нашего мышления, что способствовало значительному росту нашего "интеллекта" и улучшению нашего понимания мира, следующим логичным шагом может стать интеграция разума и машины. Исследования в области интерфейсов "мозг-компьютер" стремительно развиваются, и многие охотно выбрали бы путь, который значительно повысил бы их собственный "интеллект". Как недавно выразился Илон Маск о роботах: "Если вы не можете их победить, присоединяйтесь к ним".⁵⁸

Но независимо от того, примем мы это или нет, джинна уже не загнать обратно в бутылку. Вот какова правда сегодня:

1) исправление ошибок лежит в основе всего нашего "интеллекта";

2) информация растет с экспоненциальной скоростью;

3) эта информация передается компьютерам, способным получать знания и исправлять ошибки быстрее, чем человеческий мозг;

4) каждая наша деятельность является функцией нашего интеллекта.

Если каждая деятельность основана на нашем интеллекте, а компьютеры превосходят нас в этом аспекте, то как может быть безопасна какая-либо профессия? Эти обстоятельства приводят к очень предсказуемым социальным изменениям, поскольку вся наша экономика основана на рабочих местах, и для функционирования нашего общества потребуется гораздо меньше людей. Это неизбежно приведет к усилению разделения и поляризации, если мы продолжим игнорировать основную проблему. Получится ли у нас – совместно с нашими машинами – научиться своевременно её решить? Сможем ли мы сделать шаг вперед и принять новую эру изобилия?

8. МЫ ПРОТИВ НИХ

“Я не мог поверить, что люди так быстро меняются.”

Алекс Мочевич родился и вырос в семье среднего класса в Сараево, которое было столицей бывшей Югославии. В 1984 году Сараево принимал Зимние Олимпийские игры, а спустя 10 лет стал разрушенной военной зоной. Алекс, чьё имущество ограничивалось тем, во что он был одет, уехал в Канаду, не зная английского языка.

Мы познакомились с Алексом в Канаде по работе несколько лет спустя и быстро подружились. Он рассказал мне о своём детстве: его родители занимали хорошие должности, имели отличные льготы и вели прекрасную жизнь. Алекс был боснийским православным христианином, и у него были друзья разных религиозных конфессий. Дети играли на улицах, и жизнь казалась Алексу удивительной. А потом, как он мне сказал, "всё изменилось почти в одночасье".

Религия стала инструментом для разделения. Она разделила их с друзьями. В начале войны в 1992 году семья Алекса считала, что если они не займут чью-либо сторону и останутся дома, то будут в безопасности. В одно мгновение Алекс со своей семьёй оказался запертым в доме по другую сторону границы. Попытка покинуть дом означала риск быть застреленным с обеих сторон: с одной стороны тебя могли расстрелять за попытку побега, а с другой тебя могли принять за врага. Контролировавшие его район приходили и обыскивали дома, беспорядочно вывозили людей для пыток или убийств, воруя все их ценные вещи. Бабушка и дедушка Алекса жили в восемнадцати километрах от города, и однажды вечером он наблюдал из окна своего верхнего этажа, как вся их деревня сгорела.

Алекс был одним из немногих, кому повезло. Через шесть месяцев после начала войны его вместе с другими детьми эвакуировал первый и последний конвой ООН. Он провел больше трёх лет в лагере для беженцев – "в своей собственной зоне боевых действий". Алекс не нашёл места в своей стране, и только после многочисленных попыток он получил убежище в Канаде. Он годами не мог связаться со своими родителями, бабушкой, дедушкой и остальной семьёй. Его родители не выжили бы если бы соратники не прятали их от властей. Со временем матери Алекса дали однодневное разрешение на выход, рассчитывая, что она вернётся, поскольку её муж оставался по ту сторону границы. Когда остальные члены семьи оказались в безопасности, отец Алекса решился на отчаянный побег, пробравшись через границу под покровом ночи.

Представьте, что подобное случилось бы там, где вы живёте. Не думайте, что это невозможно.

Что заставляет нас, людей, так легко поддаваться влиянию? Мы все рождаемся без предрассудков, ненависти и деления на "своих" и "чужих". Так откуда же это всё берётся?

Принадлежность и отчуждение

Все виды образуют различные группы. Вероятно, это связано с необходимостью выживания вида, и биологическое значение этого сложно переоценить. Отсутствие способности формировать связи связано с одними из самых тяжёлых расстройств личности, такими как паранойя и шизофрения. Множество проведённых исследований подчеркивают важность принадлежности для человека. В исследовательской работе 1995 года Рой Баумайстер и Марк Лири утверждают, что потребность в общении присуща практически всем людям, и что она оказывает огромное влияние на счастье, а также на социальное, эмоциональное и физическое состояние. "Потребность в принадлежности является мощной, фундаментальной и чрезвычайно распространённой мотивацией", – пишут они. Учёные также обсуждают возможность того, что "многие действия человека совершаются ради удовлетворения этой потребности".⁵⁹

Трудно переоценить важность этого в повседневной жизни, ведь многие наши поступки в конечном итоге направлены на удовлетворение этой потребности. Стремление к прочным связям и отношениям влияет практически на всё, что нас окружает. Она влияет на многие наши поступки, даже если мы этого не осознаём. Эти социальные взаимодействия лежат в основе управления человеческого общества и формируют основу нашей семьи, дружеские отношения, политические институты и мировую экономику.

Социальная психология исследует, как наши мысли, чувства, убеждения, намерения и поведение формируются под влиянием окружающих и, в свою очередь, на наши взаимоотношения с другими людьми. Многие из нас считают, что полностью контролируют свои мысли, но не понимают, что на них сильно влияют окружающие нас люди, а также всё, что мы читаем, видим и делаем. Многие из этих решений обусловлены желанием быть частью чего-то большего. Это влияние, которое мы не всегда осознаём, заключает нас в пузырь собственной реальности, которая может сильно отличаться от реальности других людей.

Принадлежность к одной группе часто означает отсутствие принадлежности к другой. В результате углубление некоторых отношений может привести к ослаблению других, или даже их ухудшению. Это может создать принцип "мы против них", и эта сила может оказывать гораздо большее влияние на вашу жизнь, чем вы можете себе представить.

Подумайте о всех группах, к которым вы принадлежите. Их может быть сотни, а то и тысячи. Это может быть что угодно, от круга друзей в колледже до страны, которую вы с гордостью называете домом. Они не обязательно должны быть формальными. Часто люди делятся на группы по каким-либо объединяющим признакам, которые вы с удовольствием приписываете себе, надеясь, что принадлежность к ним подтвердит вашу идентичность. Вот некоторые из групп, к которым я неофициально себя отношу: предприниматель, член YPO, канадец, оптимист, семьянин, эмпат, лыжник, теннисист, волейболист, хоккеист, любитель активного отдыха, турист, друг, визионер, интеллектуал, интроверт. Все эти (и многие другие) индивидуальные характеристики помогают найти единомышленников. Естественно, я всячески стараюсь укрепить принадлежность к группам и людям, разделяющим мои интересы.

Различия в мышлении часто ведут к убеждённости, что мы не только уникальны, но и в каком-то смысле лучше других. Подобные группы побуждают нас противопоставлять себя окружающим, говоря: "Я такой, а эти люди такие" или "Мы с вами такие, а они такие". Выражение "Вот почему мы с тобой на одной волне и понимаем друг друга" также подразумевает: "Вот почему другие не могут и никогда не смогут нас понять". Задумайтесь на секунду всего об одной из индивидуальных групп или идентичностей, к которым вы себя относите, и о тех положительных аспектах, которые она вам приносит. Вы оптимист или пессимист? Герой или жертва? Строите ли вы свою жизнь, ориентируясь на принадлежность и признание через карьерный рост или финансовое состояние, или наоборот, вопреки этим вещам? За какую спортивную команду вы болеете? Вы не стали бы ассоциировать себя с этой группой, если бы не положительные эмоции, которые она вам приносит. А теперь подумайте о конкуренции с другими группами и о том, насколько она здоровая. Сами того не осознавая, мы можем легко попасть в ловушку заблуждений о собственном превосходстве по тому или иному признаку.

Этим признаком может быть что угодно: раса, религия, уровень дохода, образование, политические взгляды. Когда в последний раз вы разделяли людей на категории? Возможно, читая эту книгу, вы делаете это прямо сейчас и невольно оцениваете совпадают ли наши взгляды или нет, создавая более тесную связь между нами, либо наоборот, отдаляясь. Это естественная склонность определять людей к какой-то группе и делить всех на "своих" и "чужих". Вы бываете в других странах? Вам доводилось встречать там людей из вашего города или страны? Зачастую кажется, что проще найти общий язык с кем-то из своего родного города, находясь в другой стране, чем в своем собственном городе. Между вами сразу возникает связь, чувство принадлежности и общности, что отличает вас от других. Формирование таких связей, похоже, заложено в нас на уровне инстинктов. А это значит, что их непреднамеренные последствия – деление на группы и противопоставление себя другим – также могут быть заложены в нас.

В известных экспериментах по социальной психологии, проведённых с 1950-х по начало 1960-х гг., Музафер Шериф (1906–1988) изучал межгрупповые конфликты и способы их разрешения между белыми мальчиками-протестантами 11-12 лет, выросших в похожих социально-экономических условиях. Эксперимент назывался "Пещера разбойников". Никто из мальчиков не знал, что они являются участниками эксперимента. Шериф разделил их на две группы случайным образом и поместил в разных частях лагеря, чтобы каждая группа могла сформировать свою общую идентичность. Каждая группа придумала себе название – например, "Орлы" и "Гремучие змеи" – и сделала флаги, отражающие уникальность их группы. После того, как групповая идентичность была установлена, Шериф перешел к следующей фазе эксперимента, организовав соревнования за редкие ресурсы, такие как карманные ножи и другие ценные для мальчишек вещи. При этом призы вручались только победителям. Этот этап длился от 4 до 6 дней и подготовил почву для конфликта между группами.

В ходе состязаний враждебность между группами усиливалась. То, что начиналось как дружеское соперничество переросло в открытую неприязнь, оскорбления, диверсии и драки. Некоторые мальчики носили с собой камни в носках в качестве защиты в случае нападения другой группы. Как отметил Шериф в своей книге "Межгрупповой конфликт и сотрудничество" (1966), конкуренция формировала групповые идентичности на принципе "мы против них". В результате этого эксперимента ребята, не имевшие проблем с поведением, превратились во враждебно настроенных и непримиримых соперников.⁶⁰

В контексте данной книги наибольший интерес представляют третий и четвертый этапы эксперимента: как только участники были распределены по соответствующим группам, Шериф попытался объединить их. На третьем этапе он собрал группы вместе на короткое время, чтобы посмотреть фильмы и поужинать. Он предположил, что простое общение само по себе не приведет к заметному снижению напряженности между ними. Это подтвердилось во время всех встреч, когда команды либо сидели отдельно, либо обменивались оскорблениями, а в одном случае даже устроили драку с едой за ужином. На четвертом этапе Шериф ввел для ребят сверхзадачи – более сложные задачи, которые, по его мнению, могли бы объединить группы для решения более значимых проблем и преодоления своих разногласий.

Первой такой сверхзадачей была проблема с питьевой водой. Исследователи сообщили обеим группам, что иногда вандалы ломают их единственный резервуар с водой, поэтому им следует следить за тем, чтобы их фляги были наполнены каждый день. На четвертом этапе исследователи создали проблему, повредив основной источник воды, и объявили обеим группам о чрезвычайной ситуации, требующей немедленного вмешательства. Обе группы добровольно согласились помочь в достижении общей цели – обеспечении водоснабжения. Бак с водой находился всего в миле от лагеря, и после того как они осмотрели всю территорию на наличие повреждений, мальчики собрались у этого резервуара. Они обнаружили, что резервуар был заполнен водой на 3/4, а причина неполадки оказалась в клапане. В итоге им удалось устранить проблему и восстановить подачу воды. С каждым новым испытанием, которое требовало объединения усилий, группы становились ближе друг к другу, постепенное формируя тесные взаимоотношения. Определяющим моментом, поспособствовавшим примирению ребят, стал случай по дороге обратно домой: незадолго до остановки на перекус один из группы "Гремучих змей" напомнил, что всем участникам их команды все ещё не выплатили по $5 за победу в игре метания мешочка с фасолью. "Гремучие змеи", вместо того, чтобы потратить деньги только на себя, предложили купить молочные коктейли для всех ребят из обеих команд.

Мы наблюдаем эту динамику на протяжении всей нашей жизни, порой даже в самых значимых для нас взаимоотношениях. Она не ограничивается только детьми 11–12 лет. Парадоксально, но именно из-за нашего стремления к принадлежности нас легко разделить. Однако, возможно, эксперимент "Пещера разбойников" показывает нам путь к будущему, где с помощью правильных стимулов или глобальных проблем мы можем добиться большего.

Понимая, что наша коллективная потребность в создании крепких связей может также привести к разделению, мы должны быть осторожны, чтобы не попасть под её влияние.

Мы также должны учитывать когнитивные искажения, которые способствуют этому. В третьей главе мы обсуждали, как наш мозг развивает предубеждения, чтобы упростить восприятие информации и сделать её более понятной для нас. К таким предубеждениям относится эффект ореола, когда наше общее мнение о человеке складывается на основе одной конкретной особенности, например, мы можем считать его умным только из-за привлекательной внешности; предубеждение в пользу своей группы, когда мы склонны поддерживать и отдавать предпочтение членам своей собственной группы; и предубеждение в пользу однородности чужой группы, когда мы считаем, что все представители других групп ведут себя одинаково, в то время как наша группа кажется нам более разнообразной. И хотя их легко прочитать один раз и забыть, мы все подвержены этим искажениям. Это означает, что моменты, которые мы проживаем, превращаются в истории, которые мы рассказываем сами себе. Последние в значительной степени зависят от того, как мы запомнили свой предыдущий опыт. Вместо самих фактов финальный результат может отражать вашу интерпретацию фактов.

В совокупности это означает, что нами легко манипулировать, и более того, эти манипуляции могут усилиться и заставить нас поверить, что изначально это была наша идея.

С более глубоким пониманием социального убеждения и того, как оно влияет на каждого из нас, я всё больше задумываюсь о том, какие из мыслей в моей голове действительно мои собственные, а какие были навязаны мне другими. Одна из моих любимых цитат на протяжении многих лет была произнесена еще в 1977 году и принадлежит Фрэнку Аутлоу. Бóльшую часть времени мы проводим в собственных мыслях, поэтому вполне логично, что способ их интерпретации во многом влияет на многие другие аспекты нашей жизни:

Следите за своими мыслями – они становятся словами.

Следите за своими словами – они становятся поступками.

Следите за своими поступками – они становятся привычками.

Следите за своими привычками – они становятся характером.

Следите за своим характером – он становится вашей судьбой.⁶¹

Сила понимания потребностей и желаний

Способность затрагивать самые глубокие человеческие потребности является мощным инструментом влияния. Это можно наблюдать в личных отношениях, где более глубокие и широкие социальные связи усиливают воздействие. Но вы можете упустить из виду, что каждый лидер, компания, бренд и политическая организация используют тот же принцип для укрепления своей власти. Само по себе это не хорошо и не плохо. На протяжении всей истории самые выдающиеся лидеры, бренды, компании и организации использовали силу влияния и убеждения, чтобы сделать мир лучше. Достаточно вспомнить таких идейных вдохновителей, как Мартин Лютер Кинг-младший, Махатма Ганди, Авраам Линкольн и Нельсон Мандела, посвятившие себя борьбе за справедливость. И даже если вы не согласны со всем, что делает или говорит Илон Маск, трудно не согласиться с тем, что он обладает силой влияния, благодаря чему человечество значительно продвинулось вперед во многих областях.

С учётом того, сколького ещё предстоит достичь, понимание того, как люди принимают решения и как на них влиять, лежит в основе власти: её завоевания и удержания. В 1943 году американский психолог Абрахам Маслоу (1908–1970) выдвинул теорию иерархии человеческих потребностей – от базовых до самореализации личности. Согласно этой теории, некоторые уровни потребностей имеют более высокий приоритет – они должны быть удовлетворены прежде, чем потребности следующего уровня.⁶² Например, выживание является базовой потребностью и, как следствие, является главным стимулом для нашего поведения. Если вы голодаете, трудно думать о других потребностях.

Пирамида человеческих потребностей по Маслоу

￼

Одним из первых замечаний к пирамиде Маслоу было отсутствие достаточных научных обоснований. В 2011 году Луис Тэй и Эд Динер опубликовали исследование, чтобы проверить его теорию. По словам Тэя и Динера, "Результаты исследования показывают, что теория Маслоу в целом верна. В разных культурах по всему миру удовлетворение предложенных им потребностей связано со счастьем".⁶³

Стоит задуматься, на каком уровне пирамиды Маслоу находитесь вы по сравнению с другими людьми. Не так сложно навязать свою точку зрения на то, как другие должны вести себя, когда они находятся на другом уровне, вместо того чтобы спросить себя: "Как бы в их ситуации поступил я?". Что бы вы изменили в своем поведении, если бы вы или ваша семья умирали от голода или подверглись преследованиям?

Понимание потребностей и желаний, а затем их реализация лежат в основе убеждения, поэтому неудивительно, что эта ранняя работа Маслоу сыграла ключевую роль в развитии маркетинга и коммуникаций в различных отраслях и брендах. Это не единственная психологическая концепция, которая сыграла свою роль. Исследования в области поведенческих наук лежат в основе большинства наших продуктов и услуг. Реклама и маркетинг намеренно воздействуют на наши желания и убеждения, формируя наше восприятие. В основе любого продукта, услуги или организации лежит стремление повлиять на ваши решения. Мы можем даже не осознавать, почему пришли к тому или иному убеждению. Если спросить у большинства людей, почему, например, они считают Tide лучшим стиральным порошком, у них найдется рациональное объяснение, но при этом они не будут осознавать, какую роль в формировании этого мнения сыграл маркетинг.

Если даже такие незначительные вещи, как выбор стирального порошка, могут формироваться без нашего осознания и согласия, то что ещё может подвергаться подобному влиянию?

Неудивительно, что за последнее десятилетие резко вырос интерес к изучению способов воздействия на наши глубинные желания. Этому во многом способствовал прогресс в технологиях сканирования мозга, позволяющий учёным точно определять, какие участки мозга активируются и по какой причине. Понимание того, почему мы принимаем те или иные решения, даже если сами этого не осознаем, и способность влиять на это поведение – вот что составляет основу рекламы, влияния и власти.

В своей культовой книге “Практическая геймификация” (Actionable Gamification) Ю-кай Чоу предлагает концепцию под названием октализ (octalysis). Согласно этому подходу, он выделяет восемь ключевых мотивационных факторов, которые определяют наше поведение не только в играх, но и во всех сферах жизни. Он считает, что эти факторы можно организовать в структуру, которая способна оказать на нас значительное влияние, поскольку наш мозг устроен таким образом, что воспринимает их на подсознательном уровне:

Чувство собственной значимости и предназначение – идея о том, что вы занимаетесь чем-то более значимым, чем вы сами или вера в то, что вы были избраны для какой-то особенной цели.

Развитие и самореализация – внутреннее стремление к прогрессу, развитию навыков и преодолению значимых трудностей.

Творчество и обратная связь – когда вы вовлечены в творческий процесс, вам нужно постоянно искать оптимальные решения и экспериментировать с различными подходами для достижения прогресса.

Чувство собственности и владения – когда вы владеете чем-то, будь то деньги, недвижимость, информация или предметы коллекционирования…

Социальное влияние и отношения – все социальные факторы, которые влияют на людей, включая наставничество, принятие, реакции социума, дружеские отношения, а также конкуренция и зависть.

Ограниченность ресурсов и нетерпение – желание обладать чем-то, что сложно достать из-за ограниченности ресурса или потому что у вас нет к нему доступа.

Непредсказуемость и любопытство – желание узнать, что произойдет дальше, например, во время просмотра фильма или во время азартных игр.

Потеря и избегание – стремление избежать негативных последствий.⁶⁴

Если Ю-кай прав, то эта концепция позволит каждому провести анализ поведения пользователя для достижения практически любой задачи, независимо от её сложности.

Игровые механики наглядно демонстрируют их способность вызывать привыкание. Люди добровольно тратят время на цифровые игры, несмотря на отсутствие денежного вознаграждения. Это драгоценное время можно было бы потратить на бесчисленное количество занятий, которые принесли бы вам бóльшую пользу. И хотя может казаться, что игра увлекает вас исключительно по собственному желанию, давайте взглянем на этот процесс с точки зрения гейм-дизайнера.

Какие игровые механики формируют привычки и заставляют нас возвращаться снова и снова? Например, если игра оказывается слишком сложной с самого начала, игроки могут быстро потерять интерес. Чтобы этого избежать, разработчики добавляют ранние победы и награды, чтобы вызвать выброс дофамина и создать эффект вовлечённости. По мере прохождения игры, если победы или награды даются слишком легко, игроки быстро теряют интерес и прекращают играть. Со временем разработчики игр повышают сложность, одновременно предоставляя игрокам ценные награды, которые помогают преодолевать более сложные этапы. Такой подход создает цепочку стимулов, удерживающих внимание и поддерживающих интерес к игре. Когда вы получаете награды, усиливающие ваши способности в игре, выход из неё кажется потерей, что побуждает вас возвращаться снова и снова. Для привлечения и удержания вашего внимания нужно использовать правильный баланс мотиваторов в правильное время.

Неудивительно, что многие ведущие компании применяют октализ или аналогичные подходы, потому что они работают крайне эффективно. Это можно встретить повсюду, от красного числа на иконке приложения, которое сигнализирует о новом уведомлении (и исчезает только после его открытия), до дизайна таких популярных продуктов, как Facebook или Fortnite. Это формирует убеждение и зависимость, которые мы даже не ставим под сомнение, считая, что наши действия являются результатом собственного выбора.

Я лично работал и применял октализ на практике с Ю-каем и его командой в ряде компаний, с которыми я аффилиирован, а также он сотрудничал с такими крупными компаниями, как eBay и Google. После того как я применил этот фреймворк и увидел результаты, я осознал важность этой работы в гораздо более широком контексте.

Наш мир сильно изменился за последние десять-двадцать лет. Новые открытия о работе нашего мозга и механизмах принятия решений в сочетании с технологией таргетинга аудитории приводят к тому, что каждый из нас видит в интернете уникальный контент. Очевидно, что организациям выгодно показывать мне именно тот контент, на который я с большей вероятностью отреагирую: это увеличивает конверсию и прибыль, что и является целью большинства алгоритмов, формирующих выдачу. Но в этом есть выгода и для меня. Благодаря сужению результатов мой поиск становится более эффективным, поскольку мне не приходится тратить время на бесконечные запросы – ИИ заранее исключает то, что мне неинтересно. Каждый мой клик или отказ от клика еще сильнее сужает результаты, и с каждым действием система учится понимать, что мне нужно и на основе этого оптимизирует выводимые результаты. Сортировка триллионов веб-страниц в Google до небольшой предоставляемой мне выборки – это не ошибка системы, а ее особенность.

Общеизвестно, что наши мысли и действия во многом определяются тем, что мы видим, читаем и слушаем, а это значит, что технологии таргетинга естественным образом создают так называемые информационные фильтры. Мы можем даже не осознавать где именно была заложена первоначальная идея. По мере того как мы всё чаще кликаем на то, что нам нравится, нам предлагают всё более “подходящий нам” контент, укрепляя нейронные связи и более устойчивые взгляды. Мы редко выходим за пределы собственного пузыря восприятия, а когда это все-таки происходит, люди из других пузырей кажутся нам совершенно безумными. Это может касаться религии, политики, экономики, расы или множества других различий.

Сочетание этих трёх факторов:

Иерархия потребностей Маслоу, где множество людей в мире или даже рядом с нами находятся на разных уровнях пирамиды;

Технологии персонализации и фильтрации данных, формирующие определённые убеждения; и

Естественная склонность человека создавать противопоставление "мы против них"...

…может привести к опасному замкнутому циклу, в котором царят ненависть и разделение.

Особенно в мире, в котором растёт неравенство.

Рост экстремизма

Все эти факторы становятся причиной повсеместного роста экстремизма, подпитываемого экономическим неравенством и ощущением безысходности. Люди не склонны к ненависти, когда они удовлетворены жизнью и живут в достатке. Но когда они чувствуют, что их не ценят или им нечего терять, ими легко манипулировать. Когда какая-либо группа ощущает несправедливость по отношению к себе, это чувство становится мощным инструментом для объединения и усиления власти. Как и в эксперименте "Пещера разбойников", обострение конфликта происходит из-за конкуренции за редкие ресурсы. В реальной жизни такими ресурсами являются высокооплачиваемые рабочие места. Поскольку потребность в принадлежности легко использовать в своих целях, нередко для укрепления власти используют образ врага, который якобы становится причиной наших страданий.

Классическим примером является приход к власти Адольфа Гитлера в Германии после Первой мировой войны. Годы, следующие за Первой мировой войной, были тяжелыми для немецкого народа. Унизительное поражение в войне и недовольство Версальским договором в сочетании с нехваткой продовольствия, высоким уровнем безработицы и торговыми пошлинами, направленными на защиту других стран, таких как США, от потери рабочих мест, всё это подогревало недовольство. Чтобы стимулировать занятость и экономику правительство увеличило государственный долг, который потом не удалось погасить. Германия начала печатать деньги в огромных количествах, что привело к гиперинфляции, уничтожив все сбережения. Один доллар США в 1914 году равнялся 4 немецким маркам, а к 1923 году тот же доллар стоил 4,2 триллиона немецких марок. Представьте, что ваших сбережений не хватает даже на покупку буханки хлеба. Будучи лидером Национал-социалистической немецкой рабочей партии (НСДАП) или нацистской партии, Гитлер использовал этот нарастающий гнев, чтобы собрать сильную поддержку. Он предпринял неудачную попытку революции во время "Пивного путча" в Мюнхене и был заключён в тюрьму в 1923 году. Находясь в тюрьме, чтобы продолжить свою пропаганду "мы против них", Гитлер написал книгу "Mein Kampf" (Моя борьба), которая изначально называлась "Четыре с половиной года борьбы против лжи, глупости и трусости".

В 1924 году, вместе с реализацией плана Дауэса, согласно которому американские банки предоставляли кредиты под залог немецких активов, в Германии была введена новая валюта. Это способствовало экономической стабилизации и укреплению положения правительства. Однако в 1929 году экономический кризис в США и последующая за ним Великая депрессия вынудили американские банки потребовать возврата кредитов, выданных Германии. Не сумев расплатиться, страна вновь столкнулась с массовой безработицей и нестабильностью, чем воспользовался Гитлер, чтобы быстро увеличить число сторонников своей партии. В 1930 году нацистская партия получила 19% голосов, после чего продолжила укреплять свою власть через активную пропаганду. В 1933 году принятый Закон о чрезвычайных полномочиях наделил Гитлера неограниченной властью, превратив его в диктатора. Воспользовавшись этим, он организовал систематическое уничтожение примерно 6 миллионов евреев и еще 11 миллионов человек в концлагерях во имя своей идеи "арийской расы". Идея высшей расы, поставленной выше всех остальных. Крайняя форма разделения на "своих" и "чужих".

Гитлер умело использовал пропаганду для влияния и контроля. В своей книге "Майн Кампф" он писал:

Пропаганда всегда должна быть направлена на широкие массы людей, которые не являются дипломатами или профессорами юриспруденции, и не состоят исключительно из тех, кто способен принимать взвешенные решения в конкретных ситуациях. Они представляют собой колеблющуюся толпу, подобно детям, постоянно меняющую свои убеждения. Подавляющее большинство народа обладает настолько эмоциональной и восприимчивой натурой, что их мысли и поступки определяются скорее чувствами, чем здравым рассудком. Однако эти чувства не отличаются сложностью, а скорее просты и последовательны. Они не отличаются глубиной, а сводятся лишь к противоположностям: любви и ненависти, добру и злу, истине и лжи.

Он утверждал, что “пропаганда не должна беспристрастно искать истину и представлять её с учетом принципов справедливости, если это играет на руку противнику. Вместо этого она должна показывать только ту часть правды, которая выгодна своей стороне”.⁶⁵

Оглядываясь на одну из самых тёмных страниц в истории человечества, стоит задуматься, что многие из тех, кого Гитлер убедил следовать за ним, были, по его собственным словам, колеблющейся толпой человеческих детей. Также важно задуматься о лидерстве сегодня и о том, в какой степени мы можем быть подвержены манипуляциям.

Известное исследование Йельского университета по социальной психологии, проведенное психологом Стэнли Милграмом (1933–1984) в 1960-х годах, пыталось оценить нашу склонность подчиняться авторитетам.⁶⁶ Милграм изначально создал этот эксперимент, чтобы попытаться ответить на вопрос: "Могли ли миллионы соучастников геноцида в концлагерях просто подчиняться приказам?". Его эксперименты показали, что наши ожидания относительно того, как мы поступим, не всегда совпадают с нашими реальными действиями. В экспериментах, проведенных по всему миру с аналогичными результатами, участникам предлагалось увеличивать напряжение электрических разрядов, которые они должны были подавать "ученикам" за неправильные ответы на вопросы. "Ученики" были актерами, находившимися в другой комнате и прикованными к "электрическому стулу", а электрических разрядов на самом деле не было. Эксперимент останавливался только в двух случаях: 1) когда фейковый разряд достигал максимальной силы в 450 вольт, и "ученик" оказывался "без сознания", не подавая никаких признаков жизни; 2) испытуемый отказывался продолжать эксперимент после фраз экспериментатора в следующем порядке:

●"Пожалуйста, продолжайте";

●"Эксперимент требует, чтобы вы продолжали";

●"Абсолютно необходимо, чтобы вы продолжали";

●"У вас нет другого выбора, вы должны продолжать".

Хотя каждый участник хотя бы раз приостанавливал эксперимент, протестуя против доносящихся из другой комнаты криков или их внезапного прекращения, все участники подали разряды мощностью не менее 300 вольт, а 65% из них дошли до последнего разряда в 450 вольт.

Милграм позже написал: "Обычные люди, просто выполняющие свою работу и не испытывающие особой враждебности, могут стать участниками ужасного разрушительного процесса. Кроме того, даже когда разрушительные последствия их действий становятся очевидными, и их просят совершать поступки, противоречащие основным моральным принципам, лишь немногие способны оказать сопротивление авторитету."⁶⁷

Исследования, похоже, указывают, что как только начинается разделение и укрепление одной группы против другой, остановить этот процесс становится крайне сложно, даже если личные моральные принципы говорят о другом.

В мире, где возможно изобилие, именно несовершенная система порождает крайнее неравенство, которое вызывает цепную реакцию, усиливая экстремизм. Такая стадная или групповая ментальность, в свою очередь, приведет к появлению лидеров, которые, вместо того чтобы объединять нас, будут еще больше разделять, используя простые нарративы типа "мы против них". Они становятся порой настолько правдоподобными, что передаются из поколения в поколение с тяжелыми последствиями для всех нас. Это эффект бабочки, когда на первый взгляд незначительные события постепенно приводят к большим последствиям. Это уже случалось, и если не принять меры, это повторится снова.

Но, опять же, эксперимент "Пещера разбойников" дает нам представление о том, как мы могли бы решить эти конфликты или предотвратить их возникновение в самом начале. Можем ли мы на сегодняшний день поставить перед собой цель создать лучшую систему для мира, не решая индивидуальные конфликты, а сосредоточив внимание на более глобальных задачах, которые необходимо решить ради блага человечества? Система, которая не разделяет нас, обслуживая лишь узкие интересы отдельных групп, а работает на благо всего человечества?

Простая истина заключается в том, что существует лишь одна человеческая раса, и мы все являемся её частью.

9. СПОСОБНЫ ЛИ МЫ НА СОТРУДНИЧЕСТВО?

Вас и вашего друга арестовали за совершение преступления, за которое грозит десять лет тюрьмы. Полиция держит вас в отдельных камерах без возможности договориться и согласовать свои показания. У них недостаточно прямых доказательств, чтобы предъявить вам обвинение в более серьёзном преступлении, но достаточно для менее тяжкого, чтобы упечь вас обоих за решётку как минимум на год. Чтобы осудить вас или вашего друга по более серьезной статье, полиции нужно, чтобы хотя бы один из вас признался в содеянном.

В вашу камеру заходит полицейский и говорит вам следующее: если вы признаетесь, а ваш друг – нет, вас освободят за помощь следствию. Вы избежите тюрьмы, а ваш друг отсидит все десять лет. Если вы оба признаетесь, то получите по пять лет тюрьмы. Вам стоит предположить, что вашему другу собираются предложить или уже предложили те же условия. Как вам поступить?

Если вы не предадите друга, и он не предаст вас, вы оба проведете в тюрьме всего один год, что является наилучшим исходом. Если вы не предадите друга, но он предаст вас, вы получите все десять лет тюрьмы, в то время как ваш друг выйдет на свободу, что будет худшим исходом для вас.

Это так называемая дилемма заключённого, которая часто используется в теории игр. Она является наиболее известным примером игры с ненулевой суммой, где действия каждого участника могут улучшить их общую ситуацию, не ущемляя интересы обеих сторон. Игры с нулевой суммой отличаются тем, что выигрыш одних одновременно является проигрышем для других. Примером может служить торт, который делят между собой десять человек. Если кто-то отрежет себе кусок побольше, то остальным придётся довольствоваться меньшим куском торта. Баланс мировой торговли, который упоминался в первой главе, также является примером игры с нулевой суммой: если сложить все торговые профициты и дефициты стран, общий торговый баланс окажется равным нулю. Чтобы одна страна экспортировала или продавала продукцию, другая должна ее импортировать или покупать.

Возвращаясь к дилемме заключённого, ключевым фактором при принятии решения становится понимание того, как поступит ваш друг. Таблица ниже показывает различные сценарии. Анализ возможных исходов показывает, что наилучший общий результат достигается, если оба решат не предавать друг друга. В этом случае общий срок заключения составляет всего два года – по одному на каждого. Проблема в том, что хотя сотрудничество принесло бы наилучший общий результат, у каждого есть стимул поступить иначе: либо из страха получить 10 лет, либо ради возможности полностью избежать наказания. В таком случае рациональным решением становится предательство обоих заключенных, что в итоге приведет к пяти годам для каждого, в сумме – десяти годам тюрьмы.

Дилемма заключенного

Ваш друг не признаётся
Ваш друг признаётся

Вы не признаётесь

Вы получаете 1 год

Ваш друг получает 1 год Суммарный срок: 2 года

Вы получаете 10 лет

Ваш друг получает 0 лет Суммарный срок: 10 лет

Вы признаётесь

Вы получаете 0 лет

Ваш друг получает 10 лет Суммарный срок: 10 лет

Вы получаете 5 лет

Ваш друг получает 5 лет Суммарный срок: 10 лет

Главный урок дилеммы заключенного состоит в том, что предательство выглядит наиболее выгодным решением с точки зрения собственных интересов. Однако, поскольку остальные, вероятно, также будут действовать в своих интересах, предательство в итоге обернётся худшим исходом для всех, включая вас. Помимо влияния на нашу повседневную жизнь, теория игр важна ещё и тем, что помогает предлагать решения, работающие на глобальном уровне. Для этого необходимо понимать, как другие страны будут вести себя в этой "игре". На примере заключенных может сложиться впечатление, что провал неизбежен, поскольку государства, как и люди, склонны выбирать то, что выгодно им, даже если это идёт в ущерб общему благу. Вопрос глобального потепления можно рассматривать в этом же контексте, т.к. некоторые страны обеспокоены тем, что экономические последствия слишком быстрого отказа от выбросов углерода нанесут ущерб их экономике, повысив стоимость энергии по сравнению с другими странами. Но если мы рассмотрим теорию игр шире, чем просто дилемму заключённого, то поймем, что ситуация может быть не такой уж безнадёжной, как кажется на первый взгляд.

Как мы играем в теорию игр

Как мы уже видели в предыдущих главах, мы, люди, часто не так логичны или рациональны в процессе принятия решений, как нам может казаться. Наши эмоции и истории, которые мы сами себе рассказываем, так или иначе влияют на наш выбор – как в лучшую, так и в худшую сторону. Некоторые из наших решений кажутся замечательными до тех пор, пока не проявятся долгосрочные последствия, даже если мы играем против себя. Но давайте на мгновение предположим, что мы всегда абсолютно рациональны и принимаем решения, которые лучше всего подходят для нас самих, наших семей, наших стран и окружающего нас мира – именно в таком порядке. На первый взгляд, это звучит достаточно просто до тех пор, пока мы не осознаём, что решения, которые лучше всего подходят для нас, часто противоречат интересам других.

Теория игр применима практически ко всему, когда речь идет о конкуренции за ограниченные ресурсы. Она была разработана в 1928 году математиком Джоном фон Нейманом (1903-1957), а в 1944 году была доработана вместе с Оскаром Моргенштерном. Эта теория находит применение в бизнесе, экономике, биологии и военном деле – везде, где наши решения напрямую зависят от действий других участников. Когда различные "игроки" или "участники" (в терминах теории игр это могут быть как отдельные люди, так и целые страны) выбирают стратегии, стремясь к максимальной выгоде, между ними разворачивается своего рода "игра". В ней успех зависит от того, насколько хорошо удаётся предугадать, как поведут себя другие "игроки", и кто в итоге окажется победителем. Таким образом, ваши решения зависят от решений других. Теория игр изучает взаимосвязь стратегий и их влияние друг на друга. Она проявляется в гораздо большем количестве ситуаций, чем может показаться на первый взгляд – в конкурентной среде её принципы применимы ко многим нашим выборам и решениям. Мы живем в мире, где всё взаимосвязано: решения, принимаемые в одной стране, могут значительно повлиять на ситуацию в другой. Рабочие места, тарифы, налоги и денежно-кредитная политика за границей напрямую отражаются на вашем благосостоянии и возможностях трудоустройства.

Однако в реальной жизни игра чаще всего отличается от дилеммы заключённого. Мы обычно знаем, как другие будут действовать в своей игре. А поскольку человеческие отношения, в отличие от дилеммы заключённого, не ограничиваются одной итерацией, возникает более сложная форма игры. Здесь прошлые действия других участников подсказывают нам, чего ожидать от них в будущем, что напоминает принцип теоремы Байеса. Мы прогнозируем возможные исходы на основании действий других участников. Поэтому в игре, где все сотрудничают, у кого-то может возникнуть стимул нарушить правила ради личной выгоды. Иными словами, обман может выглядеть привлекательной стратегией, если только вы единственный кто решается на это, а наказания удаётся избежать. Этот принцип находит применение в самых разных сферах и ситуациях – от незначительных до более опасных. Давайте рассмотрим несколько реальных примеров, чтобы понять, как это работает на практике.

Езда по выделенной полосе. Такие полосы предназначены для ускорения движения общественного транспорта и уменьшения загруженности дорог. Соблюдение установленных правил выгодно всем, в том числе водителям личных авто, так как общественный транспорт становится самым быстрым средством передвижения, и люди меньше пользуются автомобилями. Если водитель личного авто нарушит правило и перестроится на запрещённую полосу, он получит преимущество и сможет добраться быстрее, как и пассажиры общественного транспорта. Но если таких водителей много, общественный транспорт теряет свое главное преимущество, что ведет к увеличению количества автомобилей на дорогах.

Наркотики или допинг в спорте. Если никто не принимает препараты, повышающие выносливость и работоспособность, cистема в целом работает лучше, потому что никто не испытывает опасных побочных эффектов от этих веществ. Но в силу огромной мотивации к победе спортсмены готовы пойти на всё, чтобы получить преимущество перед соперниками, поэтому допинг кажется оправданным риском. Ярким примером является Лэнс Армстронг. Долгое время он считался лучшим в мире велогонщиком, дважды убеждая мир, что является образцом честности в спорте, утверждая, что не использует запрещенные вещества (поскольку если бы другие это делали, он потерял бы своё преимущество), в то время как сам он активно использовал препараты, улучшающие результаты. Это было высшим проявлением лицемерия, и его падение было катастрофическим. Я хотел верить в него и в его путь героя, пытавшегося победить рак и остаться на вершине мирового велоспорта. Я действительно верил в него до самого конца, оставшись в итоге с глубоким разочарованием от предательства.

Расходы на вооружение. Если ни одна страна не тратит деньги на вооружение, ядерное или любое другое, эти средства можно использовать на всеобщее благо. Но если какая-то страна решает наращивать свою армию в то время как другие отказываются от этого, она получает преимущество в военной мощи. Это создает риск – как мнимый, так и реальный – для любого государства, не инвестирующего в свои вооружённые силы. Это, в свою очередь, вынуждает другие государства увеличивать расходы на вооружение, чтобы сохранить баланс сил или повысить боеготовность на случай вторжения, особенно если более сильное государство демонстрирует намерение напасть. В этом контексте можно рассматривать действия ряда государств на мировой арене, в частности военную эскалацию Северной Кореи в ответ на события в Ираке, которые она восприняла как угрозу своей диктатуре.

Теория игр и её принципы затрагивают многие спорные вопросы в обществе, которые в основе своей сводятся к одной проблеме: в коллективных процессах часто возникает конфликт между личной выгодой и благополучием всего сообщества. Именно поэтому такие темы, как регулирование оружия, глобальное потепление, валютные махинации, мировая торговля, пошлины, а также гонка за лидерство в области ИИ становятся столь сложными и противоречивыми.

К счастью, как я уже упоминал, мы редко участвуем в игре лишь один раз. Когда игра повторяется многократно, и вы начинаете понимать поведение соперника, то, скорее всего, скорректируете свою стратегию. Наблюдая за тем, как развивается игра, когда одни и те же участники снова и снова сталкиваются друг с другом, используя разные подходы, позволяет глубже понять сложность взаимоотношений и те стратегии, которые способствуют сотрудничеству и укреплению доверия.

Искусственный интеллект играет здесь важную роль, особенно в системах глубокого обучения, где несколько ИИ-агентов должны либо взаимодействовать, либо конкурировать для достижения определённой цели. А что, если ради достижения цели ИИ начнёт играть не против другого компьютера, а против человека? Что, если ИИ сможет просчитывать все возможные стратегии и предсказывать наши действия, каждый раз одерживая победу?

Играй снова и снова

Роберт Аксельрод, известный американский учёный, занимавшийся междисциплинарными исследованиями в области эволюции сотрудничества, изучал "повторяющуюся дилемму заключенного". Он организовал компьютерный турнир, чтобы выяснить, какие стратегии показывают наилучшие результаты при взаимодействии с другими участниками. Игра строится на различных подходах, которые участники используют, когда узнают результат предательства или сотрудничества со стороны своего противника. Среди наиболее известных стратегий этой игры можно выделить:

●Всегда сотрудничать – независимо от действий соперника;

●Всегда предавать – независимо от действий соперника;

●Око за око – сначала сотрудничать, а затем копировать последний ход соперника;

●Месть – сотрудничать, пока соперник не предаст, а затем всегда предавать;

●Недоверие – сначала предать, а потом копировать действия соперника.

В каждой из этих стратегий прослеживаются вполне человеческие черты или модели поведения. В нашей массовой культуре их либо прославляют, либо резко осуждают. С одной стороны, у нас есть Гордон Гекко, типичная корпоративная акула из фильма "Уолл-стрит" 1987 года, который прославился своей фразой: "Смысл, дамы и господа, в том, что жадность – за неимением лучшего слова – это хорошо. Жадность оправдана, она эффективна. Она проясняет суть, преодолевает препятствия и отражает эволюционный дух". С другой стороны, есть Джордж Бейли из фильма "Эта прекрасная жизнь" (1946), олицетворяющий самоотверженность на протяжении всей картины, и его поведение вознаграждается хорошими отношениями с людьми и достойной жизнью. Помимо кино, это проявляется и в нашей повседневной жизни: люди, заслужившие доверие благодаря положительному взаимодействию, легче выстраивают крепкие взаимоотношения. С такими людьми всегда остаётся вероятность предательства в будущем, но со временем формируется некий социальный договор, дающий нам уверенность в их надёжности. В таких отношениях мы добиваемся большего и чувствуем себя комфортнее. А вот с теми, кому не доверяем, мы либо играем по другим правилам, либо предпочитаем не иметь дела вовсе.

Анализируя различные стратегии с помощью компьютерных моделей можно выявить наиболее эффективные из них. К примеру, "око за око" достаточно простая стратегия, при использовании которой участник начинает с сотрудничества, а затем повторяет поведение своего оппонента. Таким образом, эта стратегия стремится к сотрудничеству и поддерживает его, пока соперник не поступит иначе. Если оппонент выбирает предательство, стратегия отвечает тем же, но готова к возобновлению сотрудничества, если тот первым идет на примирение, подобно тому, как мы прощаем в реальной жизни. Данная стратегия зарекомендовала себя как самая результативная. По всей видимости, сотрудничество облегчает выживание, по крайней мере в рамках компьютерного моделирования.

Основополагающая работа Аксельрода "Эволюция сотрудничества", впервые опубликованная в 1984 году, с тех пор значительно расширила своё содержание и наше понимание того, как доверие и взаимопомощь влияют на развитие человечества и межличностные отношения. Успешные стратегии в долгосрочной перспективе, как правило, строятся на сотрудничестве. Эволюционная предрасположенность к взаимодействию предполагает, что, несмотря на трудности, люди, действуя сообща ради общего блага, могут находить решения даже для самых сложных задач. Цена отказа от этого слишком велика: мы, скорее всего, не выживем как вид.

Однако есть еще один важный аспект, который стоит рассмотреть. В отличие от компьютерных моделей, в реальности мы (игроки) не придерживаемся какой-то одной стратегии на протяжении всей жизни. Исходя из того, как ведут себя другие игроки, мы постоянно корректируем свои стратегии, подражая тем кого уважаем, и изменяем тактику в зависимости от стимулов и наказаний. Это значит, что в играх с участием людей одна и та же стратегия не сможет оставаться выигрышной на протяжении всего времени.

Простой мысленный эксперимент поможет понять почему так происходит. Представьте себе мир, где не существует конфликтов и войн. Человечество, благодаря доверию, взаимопомощи и сотрудничеству договорилось положить конец всем войнам. В этом воображаемом мире общество избавилось бы от смертей и разрушений, связанных с конфликтами. Наградой для всех жителей стала бы жизнь в мире и согласии. Оружие и затраты на его производство утратили бы свою необходимость. Однако если бы такой мир существовал, то для стремящихся к власти выгода от этого была бы значительно выше. Например, одна страна могла бы тайно наращивать свой военный потенциал, чтобы без труда вторгнуться и завоевать другие. Чем больше выгода, тем выше вероятность предательства.

Стратегии постоянно меняются. Стратегия сотрудничества работает до тех пор, пока не становится господствующей. Затем её начинают использовать в своих интересах те, кто действует эгоистично или выбирает путь отказа от правил, получая временное преимущество. Порой, несмотря на кажущуюся несправедливость, успех достаётся тем, кто нарушает правила. Однако со временем, если их становится слишком много, они теряют поддержку и оказываются в уязвимом положении перед теми, кто придерживается стратегии сотрудничества, и в результате именно эта стратегия вновь становится преобладающей. Этот процесс повторяется снова и снова, а смена наилучшей стратегий происходит в зависимости от времени и обстоятельств, подобно приливам и отливам.

Этот подход помогает лучше понять текущую ситуацию в мире. Мировой порядок, сохранявшийся с конца Второй мировой войны, похоже, начинает рушиться. Капитализм с его неумолимым стремлением к прогрессу дал многим возможность добиться успеха. Хотя ни одна система не является идеальной, правила, по которым работал капитализм были ясны и общепризнаны. Вы понимали, что если вы сделаете рискованный шаг и ошибётесь, вы потеряете всё, но в случае успеха ваши усилия, находчивость и готовность рисковать будут вознаграждены. В теории игр мы могли бы назвать это преобладающей стратегией сотрудничества, которая оставалась доминирующей на протяжении значительной части 20 века. Увеличение количества необеспеченных денег для вливания в экономику и меры по спасению финансовой системы в 2008 году привели к смене стратегии: вместо того чтобы понести убытки из-за своих неудачных решений, виновники кризиса были щедро вознаграждены. Долгое время преобладавшая в капитализме стратегия сотрудничества была вытеснена системой кланового капитализма, где успех доставался тем, кто играл не по правилам.

Возможно, со временем, учитывая общую тенденцию к сотрудничеству, мы найдем способ внести гармонию в наш мир. При наличии воли большинства и правильных систем стимулирования наши общества могли бы минимизировать вероятность негативных последствий отказа от сотрудничества.

Новые правила

По мере развития технологий появляются новые возможности для создания более эффективных механизмов стимулирования. В условиях изобилия, которое они формируют, многие привычные системы стимулирования претерпевают изменения. В основе большинства человеческих "игр" лежит стремление завладеть дефицитными или ограниченными ресурсами. Например, в прошлом экономическое преимущество в энергетике зависело от доступа к дешёвому ископаемому топливу. Мы стремимся получить бóльшую часть ресурсов или хотя бы минимизировать риски от действий конкурентов.

С изобилием приходит дефляция. Это простой закон спроса и предложения: чем больше доступного ресурса, тем ниже его стоимость. Изобилие настолько меняет наше восприятие и экономические стимулы, что порой мы перестаём замечать ценность каких-то вещей, особенно если они доступны нам бесплатно или почти бесплатно. Возьмём, к примеру, кислород. Без него нам не выжить, что делает его, пожалуй, самым ценным ресурсом. Но кислорода, содержание которого в воздухе составляет 21%, более чем достаточно, поэтому он доступен каждому бесплатно. Трудно представить себе успешную бизнес-модель, взимающую плату за воздух, которым мы дышим (разве что, если загрязнение окружающей среды приведет к нехватке чистого воздуха).

А теперь поразмышляйте обо всех благах, которые благодаря технологиям становятся доступными в огромных объемах. Эти блага невероятно ценны, но из-за их массового распространения их стоимость быстро снижается.

В мире, где технологии одновременно способствуют дефляции и изобилию, возможно, одна из причин, по которой сотрудничество станет более устойчивым, заключается в том, что экономический стимул для "мошенничества" или "предательства" ослабнет – изобилие снижает выгоды от злонамеренных действий.

А может нам стоит попытаться создать экономическую систему, которая будет функционировать подобным образом?

10. ПРИЗЫВ К ДЕЙСТВИЮ

"Любая компания, чья бизнес-модель достигла успеха в 20 веке обречена на провал в условиях нового столетия."

Салим Исмаил, автор книги "Взрывной рост", озвучил эту мысль на конференции, организованной мной для участников Young Presidents’ Organization. Он хорошо разбирается в экспоненциальных технологиях и помогает компаниям создавать стратегии для их внедрения. Исмаил не утверждал, что крупные компании обречены на провал. Однако он отметил, что в истории крайне редко встречаются примеры, когда компании-монополисты прошлого смогли успешно адаптироваться и оставаться конкурентоспособными в будущем.

Я вспомнил множество компаний, которые в прошлом или настоящем не смогли адаптироваться к изменениям. Ожидается, что к 2027 году из-за стремительного развития технологий продолжительность пребывания компаний в списке S&P 500 сократится с 33 до 12 лет. В этом есть смысл – переход требует долгосрочного мышления. Нужно идти наперекор текущим рыночным тенденциям и прибыли. Ставки на будущее почти всегда означают серьёзный риск, идущий вразрез с текущим состоянием рынка. Чтобы решиться сделать такую ставку нужно проявить смелость, лидерство и терпение несмотря на давление инвесторов и партнёров, требующих незамедлительного удовлетворения их интересов.

Мы рассмотрели множество примеров компаний, которые не сделали правильную ставку, таких как Kodak, Blockbuster и Sears. Microsoft может стать примером успешной трансформации, но за каждым таким примером скрывается множество компаний, которые не смогли или не пожелали приспособиться к новым реалиям. Забавно, но Microsoft смогла успешно перестроиться во многом благодаря инвестиционной компании ValueAct Capital, которая вошла в совет директоров, осознавая значимость поддержки руководства в его стратегическом мышлении на долгосрочную перспективу, что и позволило осуществить переход.

Цифры говорят сами за себя: компании, которые не вкладываются в своё будущее, обречены на исчезновение. Но что насчёт некоторых из крупнейших институтов, таких как образование, здравоохранение и государство, которые не могут просто так исчезнуть? Разве эти институты не столкнутся с теми же проблемами, позволившими технологиям изменить правила игры для ведущих компаний? И разве не логично, что крупные государственные организации, придерживающиеся традиционных систем, структур и механизмов, будут подвержены ещё большему риску? Разница в том, что именно правительства и институты устанавливают правила, по которым мы все живём. Если они окажутся неспособными понять, насколько важно изменить эти правила или не готовы взять на себя необходимую решимость, мы рискуем оказаться лягушками в медленно закипающей воде, не осознавая опасности до тех пор, пока не будет слишком поздно.

На самом деле, дело не только в "них". Те же причины, из-за которых даже самые успешные компании теряют свою значимость, присущи каждому из нас. Будь то склонность цепляться за безвозвратные издержки, предвзятость подтверждения собственной точки зрения или прочие когнитивные искажения. Будь то всепоглощающая потребность в принадлежности, которая подталкивает нас одновременно и к единению и к разделению. Будь то наше сиюминутное мышление, где каждый из нас – центр собственной вселенной, или принципы теории игр, заставляющие нас сотрудничать или предавать в зависимости от стимулов или наказаний. Будь то истории, которые мы сами себе рассказываем, настолько прочно укоренившиеся в нашем сознании, что мы не замечаем очевидного – того, что находится прямо у нас под носом.

Всё это в совокупности живёт в каждом из нас.

Почему государственные институты должны быть освобождены от ошибок мышления, присущих каждому? Та же структура нашего биологического "компьютера" – нашего мозга – обеспечивает не только уникальность нашего вида, но и приводит к ошибкам мышления. Такое восприятие удерживает нас в привычных рамках видения мира, игнорируя всё, что этому видению не соответствует. Объём информации и темпы изменений будут только ускоряться, и неразумно ожидать, что в таком стремительно меняющемся мире те, кто находится у власти, будут менее уязвимы, чем мы – даже если они и устанавливают правила.

И дело не в том, что эти вопросы не обсуждаются. По всему миру предпринимаются попытки найти решение проблемы растущего неравенства. Однако предложенные пока решения лишь способствуют дальнейшему разделению, потому что они не учитывают основную причину этого неравенства. Экономическая догма ставит перед нами ложный выбор, опираясь на модели, которые были разработаны до появления технологий, в эпоху когда мир функционировал иначе. Не видя альтернативы, мы цепляемся за одну из этих систем и отстаиваем её любой ценой. И чем сильнее мы укореняемся в своих позициях, тем меньше замечаем возможные решения, которые могли бы нас спасти, как это произошло с Kodak, которая не увидела будущее цифровых камер.

Два пути развития

Напомню, что, по мнению Рэя Далио, у государств существует лишь четыре рычага для выхода из долгового кризиса. Нынешний долг настолько велик, что любое долгосрочное решение должно это учитывать. Поэтому мы классифицируем предложенные решения в зависимости от того, какой из этих четырёх способов используется для снижения долговой нагрузки:

Введение режима строгой экономии (сокращение расходов).

Дефолт по долговым обязательствам или реструктуризация долгов.

Эмиссия денег центральным банком или предоставление других гарантий.

Перераспределение денег от тех, у кого их больше, к тем, у кого их меньше (через повышение налогов для богатых).

Первые два рычага почти не обсуждаются. Как уже было отмечено в первой главе, в условиях дефляции политика сокращения расходов может спровоцировать негативную цепную реакцию, обрушив стоимость активов и уровень занятости, что приведёт к дефолту по долговым обязательствам или их реструктуризации. По этой причине сокращение расходов – первый рычаг – и реструктуризация долга – второй рычаг – тесно взаимосвязаны. Независимо от того, начнём мы с реструктуризации или ужесточения экономической политики, в конечном итоге долг всё равно придётся пересматривать. К тому же в краткосрочной перспективе это наиболее болезненный для общества путь, что, возможно, объясняет, почему эти решения почти не обсуждаются.

Как ни странно, мировой долг уже настолько велик, что даже без перехода к жёсткой экономии может начаться обвал цен на активы и запуститься опасный цикл негативных последствий. Достаточно лишь замедления экономического роста, чтобы запустить этот процесс, поскольку без роста обслуживать долг становится невозможно.

Вероятно, именно поэтому почти все текущие инициативы сводятся к двум основным направлениям, отражающим противоположные политические взгляды: одни опираются на третий рычаг, другие – на четвёртый. Хотя предлагаемые ими решения в целом приводят к схожим результатам, они сильно различаются по форме. Давайте разберём каждый из этих подходов.

Длительное сохранение низких или отрицательных процентных ставок, эмиссия денег центральным банком, применение современной монетарной теории или другие меры для поддержания текущей экономической системы.

Самое забавное заключается в том, что приверженцы этих методов свято верят в свободный рынок и капитализм, но не осознают, что в действительности нынешняя экономика далека от этих идеалов.

Большинство современных экономических решений и предложений можно отнести к этой категории, в частности количественное смягчение и стимулирование экономики со стороны центральных банков. Отрицательные процентные ставки, современная монетарная политика, печать денег и вливание их в финансовый сектор, снижение налогов на национальном и местном уровне для стимулирования расходов – независимо от названия и формы, все эти меры поддерживают систему посредством увеличения долга. Не имеет значения кому принадлежит долг – государству, компаниям или частным лицам. Заёмные средства стимулируют экономику и её отдельные секторы в краткосрочной перспективе, но имеют болезненные последствия в долгосрочной.

В краткосрочной перспективе этот подход может быть успешным, потому что люди ощущают себя более обеспеченными – вплоть до тех пор, пока не приходит время платить по счетам. Как показывает пример компаний, не сумевших адаптироваться к новым экономическим условиям, долгосрочный успех требует принятия смелых решений, поскольку краткосрочные трудности слишком болезненны. Не предпринимая решительных действий ради будущего благополучия, компания в конечном итоге оказывается на грани банкротства. Я называю это стратегией "откладывания решения в долгий ящик" или "перестановкой шезлонгов на палубе Титаника". Другим способом описания этой стратегии является "стратегия сиюминутного роста любой ценой, невзирая на последствия для общества".

Если правительства вынуждены поддерживать огромные дефициты при крайне низких процентных ставках из-за опасений по поводу замедления роста – даже в экономиках с почти полной занятостью – представьте, как долговая нагрузка и дефициты возрастут в случае рецессии или депрессии, когда экономика начнёт ослабевать. Как только держатели облигаций поймут, что правительства не способны выплачивать или обслуживать свой долг, процентные ставки начнут расти. Несомненно, правительства могут монетизировать и обесценивать свои валюты, но, поскольку другие центральные банки поступают таким же образом, эта стратегия теряет смысл.

Как уже было сказано в этой книге, у такой стратегии есть лишь один возможный исход:

1) усиление неравенства;

2) потеря доверия к системе из-за неспособности обеспечить себе достойную жизнь;

3) рост поляризации общества;

4) появление лидеров, использующих раскол общества для укрепления собственной власти;

5) революции и войны.

В конечном итоге такой подход приводит к разрушению системы.

Повышение налогов для богатых и введение гарантированного базового дохода

Данная линия мышления характерна для представителей либерального, социалистического или коммунистического лагеря. Она исходит из принципа социальной справедливости, согласно которому следует облагать высокими налогами людей с большим достатком, чтобы направлять полученные средства на поддержку малоимущих слоев населения.

Все решения в этом направлении связаны с перераспределением богатства, и именно поэтому они крайне непопулярны среди состоятельных людей. Трудно смириться с тем, что деньги, которые, по вашему мнению, вы заработали благодаря своей находчивости и усердному труду идут тем, кто, по вашему мнению, этого не заслуживает. Основной аргумент противников повышения налогов на богатство состоит в том, что высокие налоги для богатых препятствуют принятию рисков, внедрению инноваций и внесению активного вклада в благосостояние общества.

Одно из самых известных предложений в этом направлении – универсальный базовый доход. Оно активно обсуждается в политических кругах разных стран. Идея заключается в том, чтобы повысить налоги на богатых и использовать эти средства для обеспечения минимального дохода для всех граждан, независимо от их трудовой активности. Кроме того, дополнительно предлагается доплачивать тем, кто работает, но при этом труд не будет обязательным для получения этого дохода.

Эта идея далеко не нова, различные её варианты предлагались сотни лет назад. В теории она кажется вполне разумной, ведь даже убежденным капиталистам выгодно поддерживать покупательную способность общества, без которой сам капитализм просто рухнет. Рост безработицы и увеличение разрыва в доходах приведут к сокращению числа людей, вовлечённых в экономическую деятельность. Когда это число достигает критической точки, механизмы системы перестают работать, и она неизбежно рушится. Поэтому сторонники идеи универсального базового дохода утверждают, что даже если эта идея кажется радикальной, она может стать одной из альтернатив коллапсу системы.

Но это в теории. На практике всё гораздо сложнее. Универсальный базовый доход по сути представляет собой форму перераспределения богатства. Помимо традиционных аргументов правых, что это снижает мотивацию работать и поощряет людей получать деньги "просто так", существует множество дополнительных проблем из-за сложности определения справедливой заработной платы. Как государству различать заработную плату для удовлетворения базовых потребностей, скажем, в зависимости от стоимости жизни в разных городах? Что если кто-то решит переехать в город, где больше возможностей для построения карьеры, но пока не нашёл там работу? Нужно ли повысить его базовый доход? А как быть с людьми с инвалидностью или иждивенцами?

Определение правильной суммы базового дохода с учётом различных потребностей становится сложной задачей. Чем больше размеры социальных пособий для бедных, тем большее налоговое бремя ложится на богатых, что приводит к недовольству и разделению, так как каждая сторона чувствует себя ущемлённой.

Основной изъян этого подхода в том, что он не искореняет саму проблему. Дефляция обусловлена технологическим прогрессом, а значит, она будет нарастать по мере его ускорения. Это означает, что без дополнительной эмиссии денег темпы дефляции будут лишь ускоряться. Технологии создают изобилие, но при этом не требуют появления новых рабочих мест по всему миру. Напротив, они заменяют существующие виды труда и сокращают число рабочих мест. Этот негативный эффект на рабочие места будет усиливаться в глобальном масштабе. Укрепляя разделение на два класса, мы лишь игнорируем лежащие в его основе структурные изменения, которые привели к этой ситуации. Игнорирование этой причины, вероятно, приведёт к ещё большему разделению в обществе.

Кто контролирует деньги?

Оба приведённых выше решения не учитывают тот факт, что мировой долг уже слишком велик и продолжает быстро расти, поэтому любое действительно жизнеспособное решение должно предусматривать обнуление долгов. Этот процесс, скорее всего, будет болезненным и может буквально за ночь уничтожить огромные состояния, одновременно создавая новые. Подобные перезагрузки уже происходили и раньше. В зависимости от сделанных ставок, одни выйдут победителями, а другие понесут потери.

Кроме того, эти решения полагаются на центральную роль правительства в определении денежно-кредитной политики и управлении базовой стоимостью денег, наделяя его властью при необходимости стимулировать экономику. Но контроль за стоимостью валюты может привести к злоупотреблению властью, особенно если эта валюта служит основой для других валют.

Согласно теории игр, люди в первую очередь заботятся о собственных интересах. Национальные интересы всегда превыше международных, поэтому система, в которой одна страна контролирует ключевую резервную валюту, может функционировать лишь до тех пор, пока её внутренние экономические проблемы не вынудят принимать решения в свою пользу, нанося ущерб другим государствам. Как только доверие к такой системе подрывается, другие страны стремятся усилить позиции своих валют. В результате это приводит к ослаблению международного сотрудничества, и ситуация выходит из-под контроля.

Как мы уже отмечали ранее, в начале XX века многие страны, пытаясь девальвировать свои валюты для победы в торговой гонке, создали условия для растущего недовольства, что в итоге привело ко Второй мировой войне. Мировые лидеры, стремясь избежать повторения ошибок, которые привели к массовой безработице, авторитаризму и Второй мировой войне, в 1944 году подписали Бреттон-Вудское соглашение, направленное на международное сотрудничество. Одним из его ключевых элементов было соглашение о международной валютной системе, в рамках которой все страны привязали обменные курсы к цене золота, используя американский доллар в качестве прокси. Доллар США стал основной мировой валютой, а его курс был привязан к золоту через фиксированный обменный курс. Новые правила установили доверие к международной системе, что способствовало расширению глобальной торговли и увеличению мирового благосостояния, поскольку страны больше не имели возможности произвольно манипулировать курсами своих валют.

Как и предсказывает теория игр, это соглашение показало, что когда страны взаимодействуют на основе чётко установленных правил, это способствует общему процветанию. Однако в 1971 году США в одностороннем порядке отменили ключевую составляющую системы – привязку доллара к золоту. Это решение привело к созданию системы, где доллар, являющийся фиатной валютой, подверженной внутренним политическим решениям, стал основой глобальной экономики. С тех пор Бреттон-Вудская система фактически прекратила своё существование. Доллар США стал главной мировой валютой без привязки к золоту, что значительно усилило позиции Соединённых Штатов на международной арене. Это также позволило одной стране изменять правила, просто увеличивая денежную массу. Таким образом, была заложена основа для нынешней ситуации, когда государства манипулируют своей валютой в политических целях, ухудшая условия для справедливой торговли.

Биткоин (как и другие криптовалюты) стал попыткой найти выход. Его идея заключалась в создании децентрализованной системы, которую никто – даже государства – не смог бы контролировать или подстраивать под себя. Как мы уже увидели, деньги подчиняются законам спроса и предложения: когда спрос на доллар США растёт быстрее, чем количество долларов в обращении, ценность валюты увеличивается. Однако государства могут вмешиваться в этот естественный баланс, увеличивая предложение – то есть печатая больше денег, – что в итоге приводит к снижению ценности их валюты по отношению к товарам, услугам и другим валютам. Биткоин стремится изменить эту систему, установив жёсткий лимит в 21 миллион монет. Помимо этого, он использует технологию блокчейн – открытую децентрализованную сеть, где все транзакции фиксируются напрямую между участниками, без какого-либо центрального контроля. Такая структура обеспечивает безопасность и доверие за счёт коллективного подтверждения операций, а не через единый центр управления.

Хотя сам блокчейн Биткоина ещё ни разу не подвергался взлому, процесс проведения транзакций остаётся довольно сложным, что мешает его широкому распространению в качестве платёжного средства. Более того, кошельки для хранения биткоина и других криптовалют подвержены рискам взлома или потери доступа, что создаёт дополнительные угрозы для пользователей. Несмотря на риски и высокую волатильность, для граждан некоторых стран держать биткоин – менее рискованная стратегия, чем полагаться на свою национальную валюту. Его можно легко перевести через границы или использовать в качестве платёжного средства в мире, где традиционные валюты неизбежно теряют свою ценность. К примеру, в Венесуэле биткоин уже играет роль спасательного средства, поскольку он является гораздо более надёжным средством расчёта по сравнению с местной валютой.

Высокая волатильность Биткоина часто приводится как аргумент против его использования в качестве глобального платежного средства. Его курс действительно подвержен сильным колебаниям – например, в 2018 году он упал на 30%, а уже в первой половине 2019 года вырос более чем на 100%. Однако важно учитывать контекст волатильности. В 2018 году уровень инфляции боливара – денежной единицы Венесуэлы – достиг 1,8 миллиона процентов. В такой ситуации даже потеря 30% стоимости биткоина выглядит куда менее болезненной, чем практически полная утрата всех сбережений в боливарах.

Простое решение

В философии существует принцип, известный как бритва Оккама: если есть несколько объяснений для какого-либо явления, наиболее вероятным считается самое простое. Это звучит логично – чем сложнее система, тем выше риск допустить ошибку. Чем больше предположений используется при формулировке гипотезы, тем выше вероятность, что одно или некоторые из них окажутся неверными. Исходя из этого, я предложу самое простое решение, которое может показаться настолько очевидным, что его будет трудно даже представить.

А что если бы мы позволили естественному процессу идти своим чередом?

Что, если мы не будем бороться с дефляцией, а наоборот – примем её? Тогда она будет развиваться естественным путём, в соответствии с прогрессом технологий. Дефляция начинает восприниматься как нечто положительное: она означает, что мы получаем всё больше благ за всё меньшие деньги. Мы позволим себе принять изобилие. По мере того как технологии будут вытеснять рабочие места, спрос на труд будет снижаться. В результате цены продолжат падать, позволяя потерявшим работу пользоваться плодами технологического изобилия – без необходимости перераспределять богатство. Если прогресс сделает какие-то вещи бесплатными, мы просто примем это как норму. Это освободит людей от постоянной гонки за деньгами ради покрытия растущих расходов. И пусть это трудно принять – ведь такой подход радикально отличается от привычного уклада – похоже, что именно он является единственно по-настоящему разумным.

Нам сложно представить себе такую картину, потому что мы выросли в мире, где подобных возможностей просто не существовало. Где дефляция, вызванная технологиями, проявлялась лишь в отдельных секторах экономики, а не повсеместно. Раньше мы полагались на возможность обучать людей новым профессиям и отраслям, которые не были затронуты технологическими изменениями, и продолжать прежний путь развития, который приносил процветание в прошлом. Но теперь этот путь становится всё менее реальным, ведь технологии вскоре будут лежать в основе практически каждой сферы нашей жизни.

Отмахнуться от этой идеи легко, потому что мы застряли в системе, где не можем даже представить, чем бы мы занимались, не будь у нас работы. Наши карьеры значат для нас гораздо больше, чем доход, которые они приносят. Карьеры становятся неотъемлемой частью нас самих, а наши социальные связи и статус часто зависят от работы. Именно поэтому, даже осознавая неизбежность того, что многие профессии будут автоматизированы благодаря технологиям, мы всё равно предпочитаем игнорировать этот факт. Страх перед будущим без этих рабочих мест и, следовательно, без чувства собственной значимости, препятствует нашему восприятию лучшего мира, где эти профессии могут и не понадобиться.

Представьте себе такую альтернативу: если мы примем изобилие без привязки к рабочим местам, это может привести к совершенно новой эпохе просвещения, где у нас будет время наслаждаться теми преимуществами, которые приносят технологии.

Настоящая капиталистическая система могла бы отлично функционировать в таких условиях, поскольку стимул к труду и инновациям всё равно бы сохранялся. Да, цены на товары и услуги снижались бы, но те, кто создаёт реальную ценность, получали бы вознаграждение, соответствующее новым реалиям цифровой эпохи и соотношению спроса и предложения. Мы по-прежнему выстраиваемся в очереди за новым iPhone, даже несмотря на то, что операторы предлагают старые модели бесплатно. Тем не менее, социально уязвимые слои населения будут лучше защищены. Когда исчезает необходимость в целой инфраструктуре, созданной для поддержания рабочих мест и инфляции цен из-за мягкой денежной политики, исчезает и потребность в дорогостоящих социальных программах. Стоимость жизни значительно снижается, а нагрузка на рабочий класс падает.

В конечном итоге направление развития уже ясно: нас ждёт новый образ жизни. Важно лишь, каким путём мы к нему придём. Дефляционное давление, создаваемое технологиями, настолько мощное, что сдержать его не удастся, какими бы ни были наши усилия. Попытки остановить этот процесс и бороться с его последствиями будут казаться будущим поколениям абсурдными, потому что именно эта борьба способна спровоцировать революции и войны, разрушившие бы нынешний порядок. Дать этому сценарию реализоваться – значит проявить крайнюю безответственность: человечество может упустить исторический шанс на социальный прогресс, который стал возможен благодаря технологическому развитию.

Предлагаемое мною решение, хотя и кажется простым в теории, имеет ряд потенциальных ограничений. Во-первых, допустят ли правительства разных стран его реализацию? Государства и центральные банки оказывают огромное влияние на экономику и граждан, контролируя обращение денежной массы. Маловероятно, что они добровольно откажутся от контроля в пользу новой мировой валюты, которой невозможно манипулировать. Без валютных манипуляций естественная тенденция технологической дефляции уже была бы очевидна.

Ещё одно ограничение заключается в том, что подобное решение не может быть реализовано в отдельно взятой стране. Оно потребует скоординированных действий на международном уровне, так как в условиях глобальной торговли страна, принявшая такие меры в одиночку, окажется в невыгодном положении по сравнению с теми, кто продолжит манипулировать своими валютами.

Уверен, что правительства не станут добровольно отказываться от контроля над своими валютами. Но если не будет международного соглашения наподобие Бреттон-Вудского, которое установит чёткие правила валютных курсов, изменения всё равно произойдут; просто другим путём. Не стоит забывать, что валюта имеет ценность лишь потому, что мы доверяем ей. По сути, это всего лишь бумага с изображениями и цифрами. Её ценность основана на коллективной вере в то, что она представляет собой средство обмена, и что государство сдержит свои обязательства. Это доверие подрывается, если государства не выполняют свои обязательства – даже если они делают вид, что выполняют их, просто изменяя стоимость бумажек, на которых эти обещания написаны. Чем сильнее подрывается это доверие, тем выше вероятность, что появится альтернативная валюта, которой люди начнут доверять больше. Это может быть биткоин или другая форма денег, и такой переход может случиться довольно быстро.

Цифровая и распределённая природа биткоина позволяет ему извлекать выгоду из сетевого эффекта (который был описан во второй главе), где каждый новый пользователь повышает его ценность. С увеличением числа пользователей растёт и доверие к системе. Хотя трудно представить, что биткоин вытеснит основные мировые валюты, ситуация может запросто измениться в любой момент, так как всё больше валют подвергаются давлению. Это, в свою очередь, повышает ценность Биткоина или подобных сетевых систем. Другими словами, то, что используется как средство защиты от стремительной девальвации валют гражданами Венесуэлы и других регионов мира, может легко охватить всё больше государств и со временем стать новым стандартом доверия в мировой финансовой системе.

Но кто я такой, чтобы утверждать наверняка? Пусть я и осознаю свои предвзятости и когнитивные искажения, стараясь их исправлять, я всего лишь человек – и, как все мы, могу ошибаться. Моя точка зрения – лишь одна из множества возможных. Не исключено, что ни одно из решений не сработает в отрыве от других, и, возможно, внедрить их сразу и в полном объёме не удастся. Возможно, потребуется объединить разные подходы и реализовывать их поэтапно, чтобы постепенно перестроить экономическую систему под нужды будущего, в котором ключевую роль будут играть технологии.

Поэтому я и обращаюсь к вам.

Очевидно, что нужно что-то делать. Но поскольку проблемы настолько сложные и запутанные, на них легко закрыть глаза в надежде, что кто-то другой их решит. Уж поверьте, я это понимаю. Я сам долго наблюдал со стороны, обсуждая те же вопросы уже около десяти лет, и за это время видел, как в наших обществах усиливается поляризация и напряженность. Я написал эту книгу не потому, что мне просто захотелось, а потому что я устал от отсутствия настоящих обсуждений ключевых проблем и решений, и всё больше беспокоюсь за мир, в котором назревает конфликт. За мир, который мы оставим нашим детям.

Я написал эту книгу, чтобы побудить нас всех к разговору и размышлениям, а также к поиску ответов на важные вопросы.

Задавать важные вопросы порой важнее, чем само решение, поскольку это побуждает искать нужные знания и открывает различные способы подхода к решению проблем. Хороший тому пример – конкурс Ansari X Prize, организованный в 1996 году Питером Диамандисом. В нём 26 команд со всего мира соревновались за приз в 10 миллионов долларов с целью создать частный космический аппарат, способный дважды за две недели доставить трёх пассажиров в суборбитальное пространство. Команды вложили в проект свыше 100 миллионов долларов, добились значительных достижений и фактически запустили новую космическую гонку, плоды которой мы наблюдаем сегодня. С тех пор такие краудсорсинговые конкурсы по поиску прорывных решений организовывались в самых разных областях – от здравоохранения до создания более совершенных алгоритмов поиска тёмной материи и очистки океанов. Одним из главных достоинств таких проектов является возможность каждого поделиться своими идеями и предложениями, независимо от места жительства или статуса. Такие решения зачастую оказываются эффективнее любых идей, предложенных признанными специалистами.

Внутренним стимулом написать эту книгу был самый важный урок в моей жизни, который я извлек после страшной трагедии – внезапной потери брата. Я стараюсь строить свою жизнь, следуя этому принципу как главному ориентиру, который влияет на мои отношения и каждый мой выбор.

Этот урок сводится к тому, что истинный смысл нашей жизни определяется положительным влиянием, которое мы оказываем на других.

Мы все хотим любви, и когда она появляется, именно она остаётся в наших воспоминаниях. Это то, что остаётся с нами. То, как эти люди повлияли на нас, изменили нас и сделали нас лучше. Нашей обязанностью становится принять их дары и поделиться этими дарами с другими.

Мне невероятно повезло в жизни, что я был окружён множеством таких людей, и я бесконечно благодарен им за то влияние, которое они на меня оказали.

Я призываю вас принять участие в обсуждении и дебатах, чтобы вместе построить мир, в котором лучшие качества человечества смогут процветать, пока мы движемся в захватывающее изобильное будущее. Присоединяйтесь к беседе на сайте www.thepriceoftomorrow.com.

ОБ АВТОРЕ

Джэфф Бут – визионер, который уже 20 лет находится в авангарде технологических изменений. Он возглавлял технологическую компанию BuildDirect, которая на протяжении почти двух десятилетий стремилась упростить строительную отрасль, преодолевая кризис доткомов, финансовый кризис 2008 года и множество волн технологических изменений.

Его упоминали в таких изданиях, как Forbes, TechCrunch, Inc.com, The Globe and Mail, BNN, Fast Company, Entrepreneur, Bloomberg, TIME и The Wall Street Journal. В 2015 году он был удостоен титула Технологической личности года по версии Ассоциации технологий Британской Колумбии, а в 2016 году Goldman Sachs включил его в список 100 самых увлекательных предпринимателей.

Он является одним из основателей OtioLabs, сооснователем компаний NocNoc и addyinvest.com, а также входит в состав советов директоров таких организаций, как Terramera, SPUD.ca, LlamaZOO, Synthiam и Richmond Hospital Foundation.

С 2004 года Джефф является участником организации Young Presidents’ Organization и также активно участвует в работе Creative Destruction Lab, где выступает в роли одного из основателей.

www.thepriceoftomorrow.com.

¹Институт политических исследований, "Неравенство доходов", inequality.org/facts/income-inequality.

² Рэй Далио, "Большие долговые кризисы. Принципы преодоления" (Bridgewater Associates, 2018), страница 12.

³ Рэй Далио, "Большие долговые кризисы. Принципы преодоления" (Bridgewater Associates, 2018), страница 12.

⁴ Комментарии можно найти здесь: "Свидетельство председателя Бена С. Бернанке", nytimes.com/2007/02/14/business/worldbusiness/14iht-web.0214fedtext.4594833.html; "Рынок субстандартных ипотечных кредитов" federalreserve.gov/newsevents/speech/bernanke20070517a.htm;

"Бернанке: ФРС готова снова снизить процентные ставки" nbcnews.com/id/22592939/#.XV2kSS3Myf V;

и Даниэль ДиМартино Бут, Fed Up (Портфолио, 2017), стр. 142.

⁵ Стивен Мим, "Доктор Doom", журнал New York Times, 15 августа 2008 г.

⁶ Были разговоры о том, что ВВП не включает в себя то, что мы получаем благодаря технологиям, и что мы должны найти способ включить эти элементы в ВВП. Именно с этим связан этот вопрос. Если что-то бесплатно или почти бесплатно, зачем нам включать это в показатель ВВП, чтобы увидеть, как наш долг и кредит влияют на экономику?

⁷ Джон Мейнард Кейнс, Экономические последствия мира (Macmillan & Co., 1919), стр. 279. Полная архивная версия доступна на archive.org/stream/economicconseque00keynuoft#page/n3/mode/2up

⁸ Пол Волкер, цитата Эндрю Росса Соркина: "Пол Волкер в 91 год видит "адский беспорядок во всех направлениях", New York Times, 23 октября 2018 г.

nytimes.com/2018/10/23/business/dealbook/paul-volcker-federal-reserve.html.

⁹ Ким Паркер, Рич Морин и Джулиана Менас Горовиц, "Перспективы труда в автоматизированной рабочей среде", "Глядя в будущее, общественность видит Америку в упадке во многих отношениях, Pew Research Center, 31 марта 2019 г. https://www.pewsocialtrends.org/2019/03/21/the-future-of-work-in-the-automated-workplace.

¹⁰ Рави Суриа цитирует Ларри Дигнан: "У Amazon кончатся средства к 2001 году?" ZDNet, 23 июня 2000 г. https://www.zdnet.com/article/amazon-cash-to-run-dry-by-2001.

¹¹ Мэтт Дэй и Джеки Гу, "Огромные цифры, стоящие за охватом рынка Amazon", Bloomberg, 27 марта 2019 г. https://www.bloomberg.com/graphics/2019-amazon-reach-across-markets.

¹² NFX, "70% стоимости технологий определяется сетевыми эффектами", Medium, 28 ноября 2017 г. https://medium.com/@nfx/70-of-value-in-tech-is-driven-by-network-effects-8c4788528e35.

¹³ Барри Шварц, "Поиск Google знает о более чем 130 триллионах страниц", Search Engine Land, 14 ноября 2016 г. https://searchengineland.com/googles-search-indexes-hits-130-trillion-pages-documents-263378.

¹⁴ Джозеф А. Шумпетер, Капитализм, социализм и демократия” (Routledge, 1994), стр. 139.

¹⁵ Хайман Мински, “Стабилизируя нестабильную экономику” (McGraw Hill Professional, 2008), стр. 106.

¹⁶ Нассим Николас Талеб, "Антихрупкость" (Random House, 2012), стр. 101.

¹⁷ Дж. Б. Сэнфорд, "Аргумент против избирательного права женщин", Архив штата Калифорния, Документы государственного секретаря по выборам, специальные выборы 1911 года. Доступно на sfpl.org/pdf/libraries/main/sfhistory/suffrageagainst.pdf.

¹⁸ Дэниел Канеман, "Думай медленно…решай быстро" (Random House, 2011), стр.2

¹⁹ Джефф Безос, выступление на конференции Re:MARS, июнь 2019 г. Цитата из статьи "Джефф Безос говорит, что настоящий секрет успеха в бизнесе заключается в фокусе на том, что останется неизменным, а не на том, что может измениться", Business Insider, 6 июня: 2019 год.

²⁰ Кеннет Фламм, “Закон Мура и экономика тенденций цен на полупроводники”, “Производительность и цикличность в полупроводниках” (The National Academies Press, 2004), страницы 151–170. doi.org/10.17226/11134.

²¹ Лукас Мериан, “CW@50: стоимость хранения данных снизилась с 1 миллиона долларов до 2 центов за гигабайт”, Computerworld, 23 марта 2017 г. computerworld.com/article/3182207/data-storage/cw50-data-storage-goes-from-1m-to-2-cents-per-gigabyte.html.

²² Брэд, “Насколько быстро 5G по сравнению с 4G?” The Droid Guy, 5 сентября 2019 г.

²³ Михаил Честер, Эндрю Фрейзер, Хуан Матуте, Кэролин Флауэр и Рам Пендьяла, “Парковочная инфраструктура”, Журнал Американской ассоциации планирования, 2015 г., стр. 268–286. doi.org/10.1080/01944363.2015.1092879.

²⁴ Департамент статистики, Совет национальной безопасности, "Оценки смертности от транспортных средств NSC", декабрь 2017 г., nsc.org/portals/0/documents/newsdocuments/2018/december_2017.pdf.

²⁵ Deloitte, "Глобальный опрос потребителей мобильной связи: издание для США", 2018 г. www2.deloitte.com/us/en/pages/technology-media-andtelecommunications/articles/global-mobile-consumer-survey-us-edition.html.

²⁶ Wohlers Associates, Отчет Wohlers за 2018 год. wohlersassociates.com/2018report.htm.

²⁷ Катрин Ассенмахер и Сигне Крогструп, "Денежно-кредитная политика с отрицательными процентными ставками", Рабочий документ МВФ № 18/191, 27 августа 2018 г. imf.org/en/Publications/WP/Issues/2018/08/27/Monetary-Policy-with-Negative-Interest-Rates-Decoupling-Cash-from-Electronic-Money-46076.

²⁸ Макс Розер и Эстебан Ортис-Оспина, "Неравенство доходов", "Наш мир в данных", октябрь 2016 г. ourworldindata.org/income-inequality.

²⁹ Институт энергетических исследований, "Учебник для начинающих по энергетике и экономике", 16 февраля 2010 г. instituteforenergyresearch.org/uncategorized/a-primer-on-energy-and-the-economyenergys-large-share-of-the-economy-requires-caution-in-determining-policies-that-affect-it.

³⁰ Министерство энергетики США, "DOE публикует первый ежегодный национальный анализ занятости в энергетике", 24 марта 2016 г. energy.gov/articles/doe-releases-first-annual-national-energy-employment-analysis.

³¹ Джон Кра и Артур Кра, "О взаимосвязи между энергетикой и ВНП", Журнал "Энергия и развитие", 1978 г. , стр. 401–403.

³² Ханна Ричи и Макс Розер, "Производство энергии и изменение источников энергии", Our World in Data, 2019 г. ourworldindata.org/energy-production-and-changing-energy-sources

³³ Джефф Цао, Нейт Льюис и Джордж Крэбтри, "Часто задаваемые вопросы о солнечной энергии", Sandia National Laboratories, 20 апреля 2006 г. sandia.gov/~jytsao/Solar%20FAQs.pdf.

³⁴ Мэтт Грей, Себастьян Юнгвальд, Лоуренс Уотсон и Ирем Кок, "Powering Down Coal" (Carbon Tracker, ноябрь 2018 г.). carbontracker.org/reports/coal-portal.

³⁵ Lazard, "Приведенная стоимость энергии и приведенная стоимость хранения, 2018 г.", 8 ноября 2018 г. lazard.com/perspective/levelized-cost-of-energy-and-levelized-cost-of-storage-2018.

³⁶ Марк Льюис, "Wells, Wires, and Wheels..." (BNP Paribas, август 2019 г.). docfinder.bnpparibas-am.com/api/files/1094E5B9-2FAA-47A3-805D-EF65EAD09A7F.

³⁷ Джефф Цао, Нейт Льюис и Джордж Крэбтри, "Часто задаваемые вопросы о солнечной энергии", Sandia National Laboratories, 20 апреля 2006 г. sandia.gov/~jytsao/Solar%20FAQs.pdf.

³⁸ Land Art Generator, "Общая площадь поверхности, необходимая для обеспечения всего мира солнечной энергией", 13 августа 2009 г. landartgenerator.org/blagi/archives/127.

³⁹ Билл Насси, "Сколько солнечной энергии потребуется для обеспечения США электроэнергией?", The Freeing Energy Project, 6 июля 2018 г. freeingenergy.com/how-much-solar-would-it-take-to-power-the-u-s.

⁴⁰ Организация американских государств, "Опреснение путем дистилляции", Справочник альтернативных технологий для увеличения пресной воды в Латинской Америке и Карибском бассейне. Управление по устойчивому развитию и охране окружающей среды. Организация американских государств, 1997 г. oas.org/usde/publications/Unit/oea59e/ch20.htm.

⁴¹ Саймон Нойбауэр, Жан-Жак Юблин и Филипп Гунц, "Эволюция формы мозга современного человека", Science Advances, 24 января 2018 г. doi.org/10.1126/sciadv.aao5961.

⁴² Люсьен Февр и Анри-Жан Мартен, The Coming of the Book (Verso, 1976).

⁴³ Карл Поппер, "Гипотезы и опровержения" (Пенн, Бакингемшир, 1965).

⁴⁴ Исаак Ньютон, письмо Роберту Гуку, 5 февраля 1675 г. Доступно по ссылке: digitallibrary.hsp.org/index.php/Detail/objects/9792.

⁴⁵ Вольтер, "Век Людовика XIV" (1752)

⁴⁶ Карл Поппер, цитата Марка Дамазера, "В голосовании величайшего философа нашего времени", In Our Time (BBC 4).

⁴⁷ "Машина Бэббиджа", Музей истории компьютеров. computerhistory.org/babbage/

[48]: Клод Э. Шеннон, "Математическая теория связи", Технический журнал системы Белла, 1948.

⁴⁸ Клод Э. Шеннон, "Математическая теория связи", Технический журнал системы Белла, 1948.

⁴⁹ Джон Маккарти, Марвин Мински, Натаниэль Рочестер и Клод Шеннон, "Предложение для Дартмутского летнего исследовательского проекта по искусственному интеллекту", 31 августа 1955 г. Доступно по ссылке www-formal.stanford.edu/jmc/history/dartmouth/dartmouth.html.

⁵⁰ Джек Коупленд, "Биография Тьюринга", AlanTuring.net, июль 2000 г. www.alanturing.net/turing_archive/pages/Reference%20Articles/Bio%20of%20Alan%20Turing.html.

⁵¹ Благотворительный фонд "Гэтсби", "Отдел вычислительной нейронауки Гэтсби", gatsby.org.uk/neuroscience/programmes/gatsby-computational-neuroscience-unit.

⁵² К. Андерс Эрикссон, Ральф Т. Крампе и Клеменс Теш-Рёмер, "Роль осознанной практики в приобретении экспертных навыков", Psychological Review, 1993, страницы 363–406. projects.ict.usc.edu/itw/gel/EricssonDeliberatePracticePR93.pdf.

⁵³ Уильям Хёрст и др., "Долговременная память о теракте 11 сентября", Journal of Experimental Psychology (2009).

⁵⁴ Джордж А. Миллер, "Магическое число 7 ± 2", Psychological Review, март 1956 г.

⁵⁵ Диего Ардила и др., "Комплексная диагностика рака лёгких с использованием с использованием 3D-модели обучения на основе компьютерной томографии с низкой дозой облучения", Nature Medicine, 2019, стр. 954–961. doi.org/10.1038/s41591-019-0447-x.

⁵⁶ "Тот, кто станет лидером в области ИИ, будет править миром", RT.com, 1 сентября 2017 г. rt.com/news/401731-ai-rule-world-putin.

⁵⁷ Лорд Актон, в письме епископу Манделлу Крейтону в 1887 году.

⁵⁸ Илон Маск, со слов Грэма Рапьера: "Если вы не можете их победить, присоединяйтесь к ним", Business Insider, 3 сентября 2019 г. businessinsider.com/elon-musk-humans-must-becomecyborgs-to-compete-with-ai-2019-8.

⁵⁹ Рой Баумайстер и Марк Лири, "Потребность в принадлежности", Psychological Bulletin, май 1995 г., стр. 497–529 https://psycnet.apa.org/doiLanding?doi=10.1037/0033-2909.117.3.497.

⁶⁰ Музафер Шериф, "Межгрупповой конфликт и сотрудничество" (Лондон: Routledge & Kegan Paul Limited, 1966 г.)

⁶¹ Фрэнк Аутлоу, "Следите за своими мыслями – они становятся словами; следите за своими словами – они становятся поступками", Quote Investigator, 10 января 2013 г. quoteinvestigator.com/2013/01/10/watch-your-thoughts.

⁶² Абрахам Маслоу, "Теория человеческой мотивации", Psychological Review (1943), страницы 370–396.

⁶³ Луис Тэй и Эд Динер, "Потребности и субъективное благополучие во всем мире", Журнал личности и социальной психологии, август 2011 г., стр 354–365. psycnet.apa.org/doiLanding?doi=10.1037%2Fa0023779.

⁶⁴ Ю-кай Чоу, "Octalysis – полная структура геймификации", yukaichou.com/gamification-examples/octalysis-complete-gamification-framework.

⁶⁵ Адольф Гитлер, "Майн Кампф", перевод Роберто Марко (MVR, 1939), стр. 139.

⁶⁶ Стэнли Милгрэм, "Поведенческое исследование подчинения", Журнал ненормальной и социальной психологии, октябрь 1963 г., стр. 371–378

⁶⁷ Стэнли Милгрэм, "Опасности подчинения", журнал Harper’s Magazine, декабрь 1973 г. harpers.org/archive/1973/12/the-perils-of-obedience.